Советский Союз. История власти. 1945–1991

Крушение, арест Берии 26 июня 1953 г. на заседании Президиума ЦК КПСС (или Президиума Совета Министров СССР, что в данном случае одно и то же) произошли в результате договоренности между Маленковым и Хрущевым, связанными, кстати, тесными личными и дружескими отношениями²⁸. К ним, главным действующим лицам, присоединились министр Вооруженных Сил Булга- нин, маршал Жуков, ряд членов Президиума ЦК. Заговор многократно описывался, существует большая мемуарная литература, которая живописует подробности ареста Берии²⁹ Партийно-карательные традиции были сохранены и несколько дополнены. Берию арестовывали так же, как раньше секретаря ЦК ВКП(б) А. А. Кузнецова и его будущих «подельников». Кузнецова «взяли» после заседания Секретариата, при выходе из кабинета Маленкова. Берию арестовали на заседании Президиума ЦК, а в роли технических исполнителей выступили представители генералитета, среди которых были командующий войсками Московского военного округа генерал Москаленко и маршал Жуков³⁰

Однако в этом деле остается много недосказанного: соратники, ставшие злейшими врагами, не откровенничали о внутренних побудительных причинах своих действий, предпочитая рассказывать о коварном интригане и негодяе Берии. Собственное коварство и интриганство — не слишком благодарная тема для мемуаров. Сюжет этот будет рождать много домыслов и у историков будущих поколений: такие дела, как произошедшее 26 июня 1953 г., готовятся обычно без лишних бумаг, да и те, что были, только в исключительных случаях попадают в архивы. В ряду этих фактов считаем необходимым обратить внимание наших читателей на то, что «дело врачей», «дело Абакумова» продолжали жить своей изменившейся жизнью. Вчерашние следователи оказались подследственными, и теперь уже у них выбивали показания — кто был их заказчиком?

И показания были. 25 июня, за день до своего ареста, Берия направил Маленкову материалы допроса Рюмина. Они ясно доказывали, что непосредственным руководителем Рюмина был Игнатьев. Показания убедительно свидетельствовали об участии Игнатьева в фальсификации не только «дела врачей», но и «ленинградского дела» и дела о Еврейском антифашистском комитете.

«Рюмин,— писал Берия,— с ведома и одобрения Игнатьева, ввел широкую практику применения мер физического воздействия к необоснованно арестованным гражданам и фальсификации на них следственных материалов»³¹

Эти показания могли иметь только одно продолжение — арест Игнатьева. Это, в свою очередь, неизбежно приводило следствие к Маленкову. Мы утверждаем: расследование предыстории «дела врачей» и других политических процессов конца 40-х — начала 50-х гг. было политически опасно прежде всего для Маленкова, а так как это расследование велось Берией, то именно он становился наиболее опасным соперником Председателя Совета Министров СССР. Отсюда становится понятной особая заинтересованность Маленкова в устранении Берии.

Арест Берии вынудил политическое руководство страны определить ряд важнейших направлений во внутренней политике. Ими стали официально прозвучавшие из уст Хрущева и Маленкова на июльском (1953 г.) Пленуме ЦК критика культа личности Сталина, осуждение «необоснованных репрессий», ответственность за которые всецело возлагалась на Берию, который был не без успеха превращен в символ этих репрессий. Отметим и большой общественный резонанс «дела Берии». Вне зависимости от фактического содержания этого дела оно приобретало символический смысл, означая разрыв со сталинским временем.

Итак, Берия арестован. Не дожидаясь приговора суда, Президиум Верховного Совета СССР за подписью его Председателя К. Е. Ворошилова уже 26 июня, в день ареста Берии, издал указ, которым его лишили полномочий депутата Верховного Совета, сняли с должности первого заместителя Предсовмина СССР, лишили всех званий и наград, а самого отдали под суд... Первый заместитель Председателя Совета Министров СССР, член Политбюро, Маршал Советского Союза и тот представитель руководства СССР, который, выступая на похоронах Сталина, провозгласил его политического наследника, заявив, что одним из самых важных решений, принятых после смерти Сталина и «направленных на обеспечение бесперебойного и правильного руководства всей жизнью страны», стало «назначение на пост Председателя Совета Министров СССР талантливого ученика Ленина и верного соратника Сталина Георгия Максимилиановича Маленкова», арестован через четыре месяца после этого события.

Требовались объяснения.