Советский спецназ в Афганистане

Потом мы уже маршировали пешком. Дорога вьется вдоль подошвы горы, внизу шумит нарзанная река. Дышится отлично. Горный воздух с сосновым запахом щекочет ноздри. А подойти и попить водички из нарзанной реки нельзя: снайперы простреливают все Чегетское ущелье. Налево через перевал — Черное море, направо — Азербайджан. Прямо — седая вершина Эльбруса.

Экипированы мы были по-горному: альпенштоки, саперная лопатка, финский нож и спецверевки. Ребята из спецназа горных егерей в горах как у себя дома все знают наперед, — и откуда огонь может быть открыт, и откуда опасность грозит. Выбили мы с перевалов хваленый “Эдельвейс”. Погибло много наших бойцов.

Зимой 1943 года нас погрузили в эшелоны и отправили в Алма-Ату доучиваться в пограничное училище, где уже начало работать эвакуированное из Москвы пограничное училище.

В апреле 1944 года нас построили на плацу, и командир училища лично ходил с генералом из Москвы, потом я уже узнал, что это начальник личной охраны Сталина генерал Власик, который отбирал бойцов для “черной сотни” личной охраны Сталина.

Я и твой отец попали в эту сотню бравых лейтенантов. По дороге в Москву твой отец и познакомился с твоей матерью, красавицей Зиночкой, хотя ухаживали мы за ней оба, а выбрала она Ваську. Зиночка возвращалась из эвакуации с мамой, работавшей начальником секретно-шифровального отдела НКВД.

Когда мы прибыли в Москву, нас расселили в казармах Московского погранучилища, а потом перевели в Лефортовские казармы.

Потом лично командир 1-й дивизии НКВД генерал Пиящев построил нас, 100 орлов-пограничников, и объявил, что после спецподготовки мы поступаем в личное распоряжение генерала Власика. По приказу заместителя министра НКВД Ванникова нас переодели в новую форму НКВД: двубортные кителя с синими галунами. Такую форму лично товарищ Сталин разрешил носить своей “черной сотне” личной охраны. А посередине кителя бойца “черной сотни” разрешил товарищ Сталин носить боевые награды, хотя в войсках все награды носили бойцы только сбоку.

Четыре месяца мы занимались строевой подготовкой, разведывательно-диверсионной подготовкой, вечером учились танцевать. Несмотря на усталость, этого блаженного часа офицеры “черной сотни” ждали с нетерпением.

Потом были Ялтинская, Постдамская мирные конференции, где мы охраняли высшее руководство стран антигитлеровской коалиции. Отец твой был в личной охране Черчилля, а я — Рузвельта.

9 мая 1945 года наша “черная сотня” бросала флаги побежденной Германии к ногам членов Политбюро у мавзолея Ленина.

Потом была война в 1946 году с “лесными братьями” в Прибалтике и с бандеровцами на Западной Украине».

С 1942 года основной задачей бригады ОМСБОН НКВД СССР стала подготовка отрядов спецназа для действий в тылу врага. К началу осени в тыл врага было заброшено 58 таких отрядов. Как правило, выведенная в немецкий тыл разведгруппа спецназа становилась ядром партизанского отряда. Почему-то принято считать, что партизанское движение зародилось само по себе. Но на самом деле это вовсе не так. Только целенаправленная работа командиров ОМСБОНа и НКВД — НКГБ привели к концентрации в тылу врага разведывательно-диверсионных групп ОМСБОНа, которые впоследствии уже обрастали крестьянами из соседних деревень и хуторов.

Ярчайший пример этого — мало кому известная операция лета 1943 года, когда фактически за одну ночь решилась судьба переломной битвы Второй мировой войны — битвы на Курской дуге, где уже на тот момент было сосредоточено пять бронетанковых армий. Знаменитые танковые баталии и авиа-артиллерийские удары под Прохоровкой не смогли бы принести успеха советским войскам, если бы никому не известный подвиг отряда спецназа «Храбрецы» бригады ОМСБОНа.

Да, уже не секрет — был чемодан секретной информации по броне немецких танков «Фердинанд» и «Пантера» от агента НКВД в Британии, одного из суперагентов «кэмбриджской пятерки», личного агента второго председателя ВЧК Вячеслава Менжинского-Кэрнкросса. Была от секретного агента отдела международных связей Коминтерна и ГРУ Генштаба РККА Рихарда Зорге сверхсекретная информация по количеству танковых армий Вермахта, стянутых к Прохоровке. Была суперсекретная информация из Берлина по тактике удара германских сил по Прохоровке от личного сверхсекретного агента Дзержинского — Ольги Чеховой. Но в решающий июльский день 1943 года все танковые армии врага должны были на чем-то ездить и чем-то стрелять. Для них необходимо было горючее и боеприпасы.

Четыре эшелона с горючим и боеприпасами шли из Германии через Белоруссию к Курску, где расположились материально-технические базы армий Третьего рейха.