Современный расизм как он есть

Однако жизнь показывает, насколько опасно питать какие бы то ни было иллюзии относительно расизма. Со времени Года Африки, как называют 1960-й год, когда наибольшее число африканских стран провозгласило независимость, прошла четверть века, а народы ЮАР и Намибии все еще страдают под гнетом расизма.

В материалах раздела представлены данные об ужасающих условиях жизни африканцев в стране апартеида. Дополним их некоторыми цифрами и фактами. По данным ООН, 12,3 процента трудоспособных африканцев, или два миллиона человек, являются хронически безработными. В пересчете на душу населения доходы африканцев в 21 раз меньше, чем доходы белых. Подавляющее большинство детей африканцев получает лишь начальное образование и только около 6 процентов из них поступает в среднюю школу. Школьное образование для белых детей бесплатное и обязательное; для африканцев оно не является обязательным, и их родителям приходится платить за обучение, за школьную форму и учебники. В пригороде Иоганнесбурга — Соуэто, население которого превышает миллион человек, в каждой лачуге живет в среднем по 14 человек. Соуэто и другие африканские пригороды превращаются в гигантские трущобы.

По данным Международной организации труда (МОТ), в ЮАР более 100 тысяч детей в возрасте до 15 лет работает на фермах, принадлежащих белым. Условия здесь носят явную печать рабского труда. Африканские работники ферм не охраняются законами о труде, им запрещено уходить от своих хозяев. Южноафриканская газета «Ранд дейли мейл» расследовала использование детского труда на обширных плантациях сахарного тростника в провинции Наталь. Большинство рабочих составляли девочки 13–15 лет. Они работали по 9 часов в день шесть дней в неделю и не получали никакой еды в течение дня.

Подсчитано, что юридически система апартеида базируется примерно на двух тысячах законов и постановлений, включая около 400 специальных постановлений парламента, касающихся черного населения (в принятии которых оно никак не участвовало). Грабительские войны за землю, которые велись на протяжении прошлого столетия, налоговая система и законы о земледелии породили многочисленный безземельный пролетариат, лишенный средств к существованию и не имеющий ничего, кроме своих рук. Правила, регулирующие приток африканских рабочих в городские районы и ограничивающие передвижение африканских рабочих и количество рабочих мест для них, обеспечивают положение, при котором африканская рабочая сила остается дешевой, имеется в большом количестве и в массе своей остается неорганизованной.

70 лет спустя после введения первых законов апартеида 22 миллиона африканцев, 2,6 миллиона цветных и 800 тысяч индийцев каждый день сталкиваются с системой «раздельного развития», установленной предками 4,6 миллиона белых, находящихся у власти. Вот показательный пример. В мае 1983 года муниципальный совет Претории проголосовал за закрытие 17 парков города для представителей небелого населения. Лишь черным домработницам в белых семьях разрешено посещать эти парки. Члены совета от правящей националистической партии, которые составляют большинство совета, заявили, что им придется израсходовать дополнительно 70 тысяч рэндов на то, чтобы установить знаки, сообщающие о новом законе, и нанять охранников с собаками для патрулирования парков.

Жестокой дискриминации в ЮАР подвергаются и цветные, которые разделяются на несколько категорий. О том, что это означает, рассказали служащие-цветные корреспонденту южноафриканской газеты «Ранд дейли мейл»:

— Некоторые из нас причислены к так называемой категории «01», другие — к «07», — говорит служащий одной компании в Иоганнесбурге.

— Что значит «01» и «07»?

— «01» — это, согласно «Книге жизни» (имеется в виду книга классификации населения по расам), код для обозначения людей, подпадающих под категорию подлинно цветных, — объясняет он, — а «07» — для тех, кого классифицируют как «прочие цветные».

— Кто же такие «прочие цветные»?

Ни один из присутствующих не может ответить на мой вопрое.

— Возможно, дети от брака цветного мужчины с цветной женщиной, — с горькой иронией замечает один из собеседников.

Я рассказываю им, как несколько лет назад задал тот же вопрос инспектору отдела классификации рас, но и он не смог дать вразумительного ответа.

Мои собеседники подчеркивают, что ни один цветной не признает понятия «прочие цветные».

— С расовой точки зрения, — говорит Солвин Элефанг, — я и жена почти одинакового происхождения. Однако она причислена к «прочим цветным», а я — к «капским» (в ЮАР так называемые «капские цветные», то есть исконно проживающие в Капской провинции, пользуются незначительными привилегиями по сравнению с другими цветными. — Авт.). Но это еще не все. Один наш ребенок поэтому отнесен к «прочим цветным», второй — к «капским».