Создатели Красной армии

Справедливое его замечание не поколебало моих убеждений. Мне было ясно тогда, неспокойным летом двадцатого года, как ясно и сейчас, в спокойном тридцать третьем, что для достижения решающей победы над поляками Советское правительство сделало все, что обязано было бы сделать любое истинно народное правительство. Какой бы ни казалось иронией, что единство государства Российского приходится защищать участникам III Интернационала, фактом остается то, что с того самого дня Советы вынуждены проводить чисто национальную политику, которая есть не что иное, как многовековая политика, начатая Иваном Грозным, оформленная Петром Великим и достигшая вершины при Николае I: защищать рубежи государства любой ценой и шаг за шагом пробиваться к естественным границам на западе! Сейчас я уверен, что еще мои сыновья увидят тот день, когда придет конец не только нелепой независимости прибалтийских республик, но и Бессарабия с Польшей будут Россией отвоеваны, а картографам придется немало потрудиться над перечерчиванием границ на Дальнем Востоке»[81].

Великий князь адмирал Александр Михайлович Романов оказался тонким провидцем. Большинство его предсказаний сбылось.

Руководитель пресс-службы колчаковского правительства Николай Васильевич Устрялов писал в сборнике «В борьбе за Россию»: «…Выясняется с беспощадной несомненностью, что путь вооруженной борьбы против революции – бесплодный, неудавшийся путь. Жизнь отвергла его, и теперь после падения Иркутска на востоке и Киева, Харькова, Царицына и Ростова на юге это приходится признать. […] С точки зрения русских патриотов русский большевизм, сумевший влить хаос революционной весны в суровые, но четкие формы своеобразной государственности, явно поднявший международный престиж объединяющейся России и несущий собою разложение нашим заграничным друзьям и врагам, должен считаться полезным для данного периода фактором в истории русского национального дела…».

Это заключение не кабинетного теоретика. Устрялов, с воодушевлением воспринявший Февральскую революцию и крайне негативно – Октябрьскую, активно участвовал в белом движении. Однако еще в ходе гражданской междоусобицы он постепенно приходил к мысли о неизбежности поражения белой армии. После разгрома армии Колчака он оказался в городе русского исхода Харбине. Здесь горькие размышления о причинах поражения белого дела привели его к необходимости «смены вех» (в противоположность «Вехам» предреволюционным).

«…Явный крах старого пути всемирной и, главным образом, вооруженной борьбы с большевизмом повелительно диктует нам какие-то новые способы и формы служения Родине. После крушения власти адмирала Колчака и генерала Деникина русские националисты очутились как бы над неким провалом, который необходимо заполнить. […] Следовательно, нужно искать другой выход».