Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

Во вторник утром, так и не сумев связаться с президентом, Моргентау попросил своего соперника Гарри Гопкинса позвонить Рузвельту от его имени. Президент ответил на звонок, но отклонил просьбу Моргентау сделать заявление, сказав, что не примет окончательного решения по плану для послевоенной Германии, пока не проконсультируется со своими военными министрами, госсекретарем и казначейством. Несколько дней спустя, беседуя с Рузвельтом, Стимсон сказал, что Моргентау слил отчет в прессу, и в качестве доказательства процитировал недавнюю колонку Дрю Пирсона, в которой хвалили Моргентау и критиковали Стимсона и Халла.

Стремясь положить конец запутанному делу до того, как оно превратилось в стратегическую проблему, Рузвельт заявил прессе, что его план в отношении Германии был неправильно понят. Он не собирался заставлять весь немецкий народ влачить жалкое существование. Это был отвлекающий маневр. Его настоящей целью была помощь Великобритании. Без притока новых клиентов промышленные и финансовые центры могли обанкротиться и погубить всю страну. Обмен мнениями между Стимсоном и Рузвельтом 3 октября был похож на официальное завершение дебатов по докладу Моргентау. Стимсон жаловался, что многих драматических событий и критики последних нескольких недель можно было избежать, если бы министр финансов предоставил ему и Макклою раннюю версию «Военного правительства в Германии». Когда Стимсон закончил, Рузвельт улыбнулся и сказал: «Генри Моргентау сел в лужу».

Бешлосс, автор наиболее исчерпывающего отчета о дебатах по поводу послевоенной Германии, говорит, что не стоило требовать от кого-то вроде Моргентау, чтобы он бил тревогу, сообщая о позорных усилиях Госдепартамента остановить спасение еврейских беженцев. Если бы Рузвельт был в большей степени осведомлен о проблеме и настаивал на том, чтобы его высокопоставленные чиновники разделяли его ценности, многих жертв Гитлера можно было бы спасти. Но, добавляет Бешлосс, нельзя позволять этим недостаткам «заслонять собой мудрое руководство Рузвельта». Президент «рисковал своей карьерой», проводя кампании за боеготовность и помощь Великобритании в 1939 и 1940 годах. Если бы он был более кротким или менее дальновидным, Германия могла бы выиграть Вторую мировую войну.

Двадцать седьмого сентября, через два дня после выступления Рузвельта в «Статлере», Дейзи Сакли написала в своем дневнике: «Об этом трудно говорить, а еще труднее писать, но я действительно напугана его состоянием. Мне кажется, он постепенно исчезает». В начале кампании республиканцы предприняли несколько нападок на внешнюю политику Рузвельта, но в разгар войны это оказалось скользкой темой. Здоровье президента было более легкой мишенью. В начале октября пошли анонимные слухи о том, что Рузвельт стремительно похудел и облысел, а на его лице появились глубокие морщины. Слухи привели к предположениям, что у президента паралич, рак простаты, психическое расстройство или (теория, наиболее близкая к правде) он страдает какой-то формой сердечной недостаточности. Когда нервный репортер прямо спросил президента, верны ли эти слухи, тот резко ответил: «Не заставляйте меня комментировать это… потому что я могу сказать то, о чем пожалею». Ближе к выборам советники Рузвельта пришли к выводу, что риторика в духе «не заставляйте меня» не сработает. Чтобы опровергнуть слухи о проблемах со здоровьем, Рузвельту придется продемонстрировать свою силу в серии публичных выступлений.

Двадцать первого октября большой черный «паккард» въехал на бейсбольный стадион «Эббетс Филд» в Бруклине. Несмотря на непрекращавшийся дождь, крыша кабриолета была опущена, и мокрый Рузвельт сидел на заднем сиденье, махал рукой и улыбался небольшой толпе людей, которые собрались в непогоду, чтобы лично увидеть, как выглядит президент Соединенных Штатов. Сотрудники секретной службы пристегнули Рузвельта к специальным опорным скобам, и он, передвигая по одному пятикилограммовому грузу за раз, выбрался из машины и встал перед толпой. Темно-синий плащ соскользнул с его плеч, и президент говорил, подставив голову дождю. Перед аудиторией фанатов «Бруклин Доджерс» он признался, что никогда не видел, как играет их команда, но заверил, что симпатизирует ей.