Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

К концу декабря две русские армии заблокировали немецкую 9-ю горную дивизию и две венгерские дивизии внутри столицы, но из-за ожесточенного сопротивления нескольких элитных немецких подразделений Будапешт частично находился в руках немцев до февраля 1945 года. Советские армии также отвоевали страны Балтии, присоединенные к СССР в 1940 году и ставшие местом геноцида евреев во время немецкой оккупации. В начале августа отряды трех советских армий Прибалтийского фронта прорвались к Рижскому заливу в Латвии и разорвали связь между немецкой группой армий «Центр» и группой армий «Север».

Через месяц армии 2-го Прибалтийского фронта были близки к уничтожению группы армий «Центр». В октябре еще один советский отряд захватил штаб 3-й танковой армии и достиг побережья Балтийского моря. Немецкие подразделения, бежавшие на Курляндский полуостров, который граничил с Рижским заливом на востоке и Балтийским морем на западе, отразили шесть советских атак зимой 1944/45 года и не сдавались до последнего дня войны в мае 1945 года.

Финляндия, еще одна небольшая страна, связавшая свою судьбу с Германией, поняла, к чему идет дело, раньше, чем румыны и болгары. Финны сдались Красной армии в августе 1944 года.

Во время обсуждения судьбы послевоенной Германии в последний день Московской конференции Черчилль сказал Сталину, что Пруссию, которую он называл «корнем всего зла», необходимо после войны изолировать, а Рур и Саар – два крупных промышленных центра Германии – превратить в сельхозугодья. Премьер сообщил, что не он один придерживается таких взглядов. Эту тему уже обсуждали в Америке. Недавно «мистер Моргентау» представил президенту Рузвельту аналогичный план. Генри Моргентау-младший, министр финансов при Рузвельте, в конце 1944 года на некоторое время стал одним из самых влиятельных людей, обсуждавших судьбу послевоенной Германии. Еще пять лет назад Моргентау не мог даже представить себя в этой роли. Он был выходцем из немецкой еврейской семьи, которая воспитывала канторов[266] и раввинов на своей старой родине и предпринимателей в сфере недвижимости – на новой.

Отец Моргентау был дерзким миллионером, который сам сколотил состояние, и абсолютно нерелигиозным евреем. В молодости Моргентау-младший был полон решимости стать кем угодно, лишь бы не быть похожим на отца. Выздоравливая от болезни на ранчо в Техасе, он развил склонность к сельскому хозяйству и позже изучал его в Корнеллском университете. Несколько лет спустя он купил ферму в графстве Датчесс, недалеко от дома Рузвельтов, и превратился в фермера-джентльмена. Казалось, что у Моргентау сложное отношение к своему происхождению. Он не отрицал того, что он еврей, но и не афишировал это, как и его жена Элинор. Когда их пятилетний сын спросил, какую религию исповедует семья, Элинор ответила: «Просто говори, что ты американец».

В 1933 году Моргентау назначили секретарем казначейства, хотя на это в основном повлияли его дружба с Рузвельтом и внезапная смерть первого кандидата на этот пост. Когда было объявлено о назначении, журнал «Форчун» назвал Моргентау «сыном еврейского филантропа», а Глэдис Штраус, богатая еврейская республиканка, остроумно отметила, что Моргентау – «единственный еврей в мире, который ничего не понимает в деньгах». Кстати, старший Моргентау заявил, что его сын «совершенно не подходит» для новой должности.

Рузвельт считал Моргентау своим другом, хотя во время разговора с ним и Лео Кроули, католиком из администрации, он действительно сказал: «Вы знаете, это протестантская страна, и к католикам и евреям здесь относятся терпимо».

Как пишет историк Майкл Бешлосс, какое бы чувство вины ни испытывал Моргентау по поводу своего нежелания помогать еврейским беженцам до войны, позже оно сублимировалось в стремление содействовать и помогать Британии. Существует ряд теорий о том, кто или что превратило Моргентау из сочувствовавшего стороннего наблюдателя в убежденного защитника. Его сын Генрих III в беседе с Бешлоссом предположил, что, возможно, это было связано с переменами в кругу семьи. Старшему Моргентау было уже за восемьдесят, и он уже не был центральной фигурой, а Элинор страдала от болезни сердца. Пустоту, возникшую из-за отсутствия общения, заполнила Генриетта Клотц, давняя помощница Моргентау и еврейская активистка, которая держала своего босса в курсе событий, происходивших в Германии, хотел он о них знать или нет.

К концу 1943 года Моргентау уже не нуждался в мотивации со стороны Клотц. В высших эшелонах американской власти было немало благородных антисемитов, и той зимой Моргентау разделался с одним из самых известных, Брекенриджем Лонгом, помощником госсекретаря и элегантным аристократом с манерами Генри Джеймса. Лонг родился в богатой семье, получил степень в Принстоне, а его дедушка был вице-президентом в правление Джеймса Бьюкенена.