Спасая Сталина. Война, сделавшая возможным немыслимый ранее союз

Руководствуясь интересами империи, англичане оставались сторонниками идеи контрнаступления союзников из Северной Африки, и Черчилль не собирался менять мнение по этому вопросу. Вся британская нефть и большая часть продовольствия поставлялись через Суэцкий канал. Ближний Восток также был воротами в Британскую империю и в доминионы, в Австралию и Новую Зеландию. Черчилль, мысливший имперскими, а не национальными категориями, считал Северную Африку настолько важным регионом, что в 1940 году, в разгар Битвы за Британию, направил туда значительную часть танковых войск. Армейские и флотские аналитики из США, которые мыслили национальными категориями, были сбиты с толку британской стратегией. Зачем ехать за 2500 миль в пустыню и сражаться с врагом, главные силы которого находятся в 30 милях от вас, по другую сторону Ла-Манша? Однако, за исключением общего недоумения по поводу британской манеры вести войну, американские командующие мало в чем соглашались между собой. Военно-морской флот отдавал предпочтение стратегии «Тихий океан – прежде всего» и имел влиятельного представителя в лице адмирала Эрнеста Кинга, руководителя военно-морскими операциями.

Кинг, живая легенда военно-морского флота, имел лицо пропойцы, словарный запас старого морского волка и взрывной характер. Дочь Кинга однажды так охарактеризовала этого закаленного моряка: «Он всегда злится». Она преувеличивала, но самую малость. Рузвельт сравнивал Кинга с реактивным двигателем, а историк Джон Рэй Скейтс назвал его самым неприятным среди высших армейских чинов Союзников во Второй мировой войне, не считая фельдмаршала Бернарда Монтгомери. В разговоре с Рузвельтом, состоявшемся в начале марта, Кинг обосновал необходимость следовать стратегии, ориентированной на защиту Тихоокеанского региона, как по расовым, так и по стратегическим причинам. Кинг сказал Рузвельту, что если они позволят японцам захватить «страны с белым населением – Австралию и Новую Зеландию… то среди представителей других рас начнется опасное брожение».

Стратегия «Германия – прежде всего» выросла из серии штабных переговоров, прошедших в начале 1941 года, и базировалась на простом доводе. Чтобы выиграть войну, союзники должны были сначала победить самого опасного врага – Германию. Япония имела грозную армию и флот, но Гитлер располагал промышленной мощью и рабочей силой всей Европы. Пользуясь ресурсами Франции, Бельгии, Голландии и Чехословакии, Германия могла завершить завоевание Великобритании и России, а затем повернуть на запад, в сторону Америки. В конце января 1942 года Эйзенхауэр, на тот момент начальник Отдела военного и оперативного планирования в штабе армии США, написал в своем дневнике: «Мы должны прекратить транжирить ресурсы по всему миру. <…> Нам нужно отправиться в Европу и сражаться». Его умозаключения остались без внимания.

В январе Рузвельт все еще рассматривал вариант с Северной Африкой. Затем, в начале марта, усугубляющийся кризис на Филиппинах поглотил последние резервы обученных американских войск, и кампания в Северной Африке была отложена. Возможно, она так и не стартовала бы, если бы не череда запутанных событий.

Рузвельт был полон решимости ввести американские войска где-нибудь на европейском театре военных действий в 1942 году. У него не было жесткой позиции относительно того, где именно нужно это сделать. Через два дня после переноса плана «Гимнаст» он сказал Черчиллю, что заинтересован в открытии «нового фронта в Западной Европе этим летом». Но спустя несколько недель он, казалось, передумал. Двадцать пятого марта на встрече с Маршаллом, военным министром Стимсоном и несколькими другими советниками Рузвельт почти с тоской говорил о «Гимнасте». Официально план отменили месяц назад, но Гопкинс, вероятно, советовал президенту оставить вопрос с Северной Африкой открытым – возможность могла представиться сама собой. После нескольких минут неловкого обмена репликами и раздраженного замечания Рузвельту насчет его «беспутного рассредоточения» со стороны Стимсона, чья улыбка была такой же теплой, как зимнее солнцестояние, Маршалл представил последнюю версию того, что впоследствии стало известно как меморандум Маршалла. У этого плана было две версии: первая предусматривала вторжение через Ла-Манш силами сорока восьми дивизий – тридцати американских и восемнадцати британских – в 1943 году. В соответствии со вторым вариантом англо-американские силы из девяти дивизий должны были предпринять вторжение через пролив в 1942 году в случае поражения Красной армии или, что было менее вероятно, в случае поражения немцев. Чтобы заручиться единодушной поддержкой меморандума Маршалла со стороны американских военных, Гопкинс удостоверился, что Рузвельт и Маршалл слышали его разговор с адмиралом Кингом, которого он спросил: «Видите ли вы какую-либо причину, по которой этот [план] не может быть осуществлен?» Кинг, стиснув зубы, ответил: «Нет, не вижу».