Спецназ князя Дмитрия

Монашеский служка добирался в возке до Троицы долгих два дня. Метели перемели дороги, а путь от Радонежа до монастыря, пролегающий по лесу, вообще можно было преодолеть лишь верхом или пешим. Старец принял посланца митрополита, внимательно его выслушал, передал гостя своим инокам с требованием накормить и дать приют. Сам же споро собрался, встал на лыжи и, как обычно, пешком направился к Переславлю, где в те дни жил Алексий. К обеду следующего дня он уже стоял у крепостных ворот.

Митрополит, узнав о прибытии Сергия Радонежского, перекрестился и приказал немедленно доставить того в палаты. Стоял Рождественский пост, на столе не было рыбы, но различных солений, пирогов, напитков было предостаточно. Однако старец вкусил лишь немного ржаного хлеба с груздями и испил клюквенного морса, после чего испытующе глянул на митрополита. Как всегда, Алексий с трудом смог выдержать взгляд этих голубых глаз, проникающих, казалось, в самую душу.

– Что в Троице, брат Сергий?

– В Троице все хорошо. Братия приняла новый устав. Мыслю, пора ставить монастырь и на Москве, идти с пустынножительством на север.

– Роман в Киржаче управляется?

– Роман достойный игумен. Стефану в Махрищах помочь надобно, боярин тамошний его на своих землях зело ущемлять начал.

Сергий чуть помолчал и тихо добавил:

– Но ты ведь, владыка, не о строительстве монашеском баять меня к себе призвал?

Алексий вздрогнул. Троицкий игумен вновь показал, что он способен был предвидеть многие важные события наперед. Не поднимая глаз на собеседника, митрополит произнес:

– Возможешь ли снять грех с души моей, брат Сергий?

– Выше тебя только Господь, владыка! Его и проси об этом денно и нощно, Бог к кающимся милостив. Я же могу сказать лишь одно: оставь мирское мирянам, а сам твори духовную жатву. Князь Дмитрий уже подрос и готов для свершения великих дел. Помогай ему, подсказывай, но не сгибай. Тогда вправе будешь ЕГО душу от грехов земных освобождать. Мыслю, ты восхотел очень многого и сразу! А Тверь – слишком мощное дерево, чтобы свалить его одним ударом секиры!! Топор твой отскочил да на Москву пал.

– Да, ты прав!.. Вижу скорый конец свой, хотелось допрежь того, как в домовину лягу, Русь единой узреть…

В голосе Алексия прозвучало столько неизбывной тоски и грусти, что Сергий не выдержал. Обойдя стол, он положил ладонь на длинные седые волосы. Словно отец на голову плачущего сына…

– Не печалуй, владыка! Зрю торжество дела твоего еще при жизни твоей. Михаил не встанет над Москвою, Господь этого не допустит. Верь мне!

Алексий перенял руку Сергия и поцеловал ее.

– Спасибо! Облегчил ты душу мне! Так, говоришь, сильное дерево? И поступать мне с ним надобно стойно бобру?

– Да. Корни подрубай и защиты потихоньку лишай. Само засохнет стоя.

– Давай помолим Господа вместе, брат Сергий?!

Два великих русича встали плечо в плечо на колени перед иконостасом, чтобы в очередной раз попросить небеса обетованные помочь становлению родной возрождающейся земли.

Прямым следствием этой беседы стали два похода московских войск против недавних союзников Михаила в набеге на Москву: Смоленска и Брянска. Святослав смоленский вынужден был подписать мирную грамоту на условиях победителя, отрекаясь от Твери и Литвы и выплачивая большой откуп. То же сделал и брянский володетель. Гоня скот и везя награбленное добро, шли назад радостные войска, князь Владимир Андреевич вернулся в Москву к Святкам.

Слухачи доносили из Литвы, что и Ольгерд и Кейстут крепко завязли в начавшейся сваре с немцами, поставившими неподалеку от Ковно мощный замок Готтесвердер. Вокруг него проливалась кровь, замок то переходил к Литве, то вновь возвращался к Ордену. Братья вместе с сыновьями готовились к большой войне на севере и никак не могли помочь своим бывшим союзникам.

– Теперь бы и Михаила за его коварство прошлогоднее проучить не грех? – предложил как-то боярской Думе Дмитрий Иванович. – Ольгерд ему боле не подмога.

Бояре согласно закивали высокими собольими и бобровыми шапками. Один Алексий оставался сухо-беспристрастен.

– Пря Литвы с Орденом рано или поздно закончится, – произнес он. – Ольгерд сможет вновь своих коней на нас повернуть. Сможем ему достойно ответить, бояре?

Наступила пауза. Василий Вельяминов попытался возразить:

– Войска у нас не менее, чем у него. Главное – встретить вовремя.

– ТЫ возможешь?

Многие бояре почувствовали, что вопрос был задан не зря. Андрей Иванович Акинфов громко произнес:

– Что ты хочешь нам предложить, владыка?

– Москве на службе нужен боярин, хорошо знающий повадки Ольгерда.

– Литвин?

– Да, литвин. Равно как на южных рубежах против татар нам нужен татарин. Мыслю, надобно великому князю приглашать и привечать таких людей, сажая на землю русскую. Земли же у нас пока для подобного дела в достатке.

Многоопытный Дмитрий Зернов хитро прищурился:

– А ты, владыка, поди, и присмотрел уж кого?

Давно не видели бояре улыбку на лице митрополита. Алексий погрозил боярину пальцем: