Спецназ нагваля. К новым орбитам!

Стоял, почти не шевелясь, без единой мысли, в каком-то тумане немыслимой нежности и утонченного блаженства. Ноги подкашивались, ибо тела попросту не было. Оно существовало лишь постольку, поскольку присутствовало смутное воспоминание, что что-то подобное должно быть.

Рас-тво-ре-ни-е.

И в этом тумане, мерцающем посреди темноты зала, кто-то подходит… Открываю руки для объятий и… Потом кто-то отплывает, и подходит еще кто-то…

Очень… Не знаю, как… Было со Щукой, с этой яркой представительницей «племени младого, незнакомого», племени «ржущих йогов». Еле уползли оба.

Рас Таяли меня, истаяли напрочь. На негнущихся, еще толком не материализовавшихся ногах бредем от «Айса» к корпусу.

Пока не могу толком осознать то, что произошло в Форосе (тем более сформулировать). Да и ладно.

Слишком уж необъятно и многомерно. Заиграли все цвета спектра.

Папа

Последний фестиваль этого года. Итоговый. Уже по тому, кто собирался, было ясно, что будет что-то грандиозное. Опять Dream Team! Похоже, сложился мощнейший костяк, и теперь любой фестиваль будет запредельным! Исключения только подтверждают правило. Причем фестивали этого года показали, что на самом деле не важно, сколько приедет местных участников. Странно, что крымчан было совсем мало, да и украинцев вряд ли было больше четверти-трети. Только в Звенигороде преобладали москвичи, да в Ебурге было много уральцев. В Форосе самые большие делегации были из Москвы, Питера и Ебурга.

Будем играть в игру «Ищите плюсы». Потому начну с минусов. Два туалета на этаже (один мужской, один женский), по толчку в каждом. Не всегда там была туалетная бумага. Душ только на втором этаже. Ну, и еда. Как на всех фестивалях в этом году. Работников столовок можно понять. Как тут не уворовать! Вегетарианская еда – это просто не класть мясо! Мы с Бородой уже давно не ходим в столовки, привозя с собой фрукты, сыры, творожки и йогурты.

Зато плюсов немерено. Умывальник в номере, в котором ВСЕГДА была вода, что для Крыма роскошь. Великолепнейший парк с уникальными деревьями. Дендрарий, да и только. Бывшая усадьба какого-то русского дворянина. Хвойный аромат пьянил круглые сутки. Всевозможные сосны, можжевельники, туя, кипарис и (возможно?!) крымский кедр. Любая прогулка, в столовую или на море, вызывала восторг. Множество клумб с яркими ароматными цветами радовало глаз и нос. А прудики с золотыми рыбками, с какими-то экзотическими высокими травами.

После феста остались на денек и пошли в ресторанчик на территории пансионата. Выбор блюд и, главное, их качество превзошли все ожидания. И вкусно, и эстетично. Цены по московским понятиям вполне приемлемые.

Погода радовала. Дня три был штормик, с ветерком. Так народ с удовольствием катался на волнах. Утреннее купание перед йогой приводило в норму после непродолжительного сна, если учесть, что обнимания после вечерних танцев заканчивались в час ночи, а йога была с семи. А если ночью не колбаситься, то зачем ехать на фест? Короче, было тепло. Свитер не надел ни разу.

Теперь о главном, об энергетике фестиваля. В Воронеже и после отточили йоговский комплекс, который я назвал «Лунный Герой». Этот комплекс является соединением комплекса Героя, «Поклонения Луне», «Ностальгии по Асанам» и «Ока Возрождения» Сидерского. В «Герое» добавились «Ласточки», «Триконасана» и поза в выпаде с руками впереди и сзади, показанные Калабиным на Байкале. Кроме того, добавил половинную позу Шивы. Комплекс мощный, экстатический, и в то же время вырабатывающий устойчивость и приводящий к внутренней тишине. Внутри появляется стержень, на котором стоишь не только в «Ласточках», а и весь день после комплекса.

Если в первые дни народ с трудом держал равновесие (и я старался смотреть в землю, чтобы самому не потерять равновесие), то в конце можно было снимать учебный фильм. Практически все стояли не шелохнувшись, тянули носочки, выпрямляли колени. И комплекс уже превращался из труда в наслаждение с каждым новым движением, с каждой новой асаной. Но даже у нас с Бородой тянуло какие-то мышцы, скорее из-за пранаям с глубоким приседом. Те, кто не пропускал йогу, однозначно перешли на новый качественный уровень. Удивительно, что на утреннюю йогу ходило человек 50–60.

По несколько раз утром и вечером гудели, заткнув уши, глаза и нос (опять Калабин показал). Гудением создавали картинки необычайной красоты. У меня начиналось с геометрических орнаментов, я бы даже назвал их янтрами. Потом янтры начинали закручиваться, возникали фракталы, туннели. Поражала интенсивность и яркость цвета картинок, хорошо видимых днем, при ярком солнечном свете, а также скорость их изменения. Голову заливал яркий свет – когда белый, когда золотой, когда голубой, а то и вовсе играющий всеми цветами радуги. Короче, это пение было для меня одним из самых ярких переживаний.