Спецслужбы СССР в тайной войне

Тогда стали распространяться слухи, что якобы существует какая-то группа бывших комсомольских деятелей, куда, кроме меня и Шелепина, входят Егорычев и Демичев, и что Брежневу пришлось поставить ее на место. Что тут сказать? Повторяю, Демичев вообще в комсомоле активно не работал. Егорычев был когда-то комсоргом ЦК ВЛКСМ в МВТУ им. Баумана. Тогда мы близко не знали друг друга. Потом он стал секретарем райкома партии и, наконец, первым секретарем Московского горкома КПСС. Вот тогда у нас и появились общие вопросы для обсуждения. Но каких-то особо дружеских отношений у нас никогда не было. Что же это за «группа», если из ее состава можно назвать Шелепина, меня да, может быть, Месяцева? Не было никакой «комсомольской группы заговорщиков»!

Западные спецслужбы в то время специально вбрасывали слухи, способствовавшие раздуванию взаимных подозрений среди партийных и государственных деятелей. Я докладывал об этом Брежневу. Но уйти от подозрительности для Брежнева было, видимо, выше сил. А западная пропаганда продолжала твердить, что Брежнев — явление временное, что за его спиной стоят «молодые» во главе с Шелепиным и Семичастным, которые легко смели Хрущева, и им ничего не стоит так же легко, при помощи КГБ, смести и Брежнева.

А тут еще Шелест, первый секретарь ЦК партии Украины, сыграл с нами злую шутку.

Петр Ефимович, находясь где-то на Западной Украине, услышал, как кто-то из начальников КГБ, бывший не то комсомольским работником, не то просто работавший когда-то с Шелепиным или со мной, рассказал какую-то байку, выдумку по поводу того, что мы чуть ли не объединяемся, чуть ли не «теневой кабинет» создаем. Шелест запись этой беседы переслал Брежневу. Причем Шелест понимал, как он потом рассказывал мне в 80-е годы, что рассказ надуманный, и все-таки послал его.

Все это сеяло сомнения и подозрения, и Брежнев «клюнул» на наживку, стал нас побаиваться. Вот тогда и начались все эти кадровые рокировки с целью укрепления собственной власти.

Убрав из МГК Егорычева и направив его послом в Данию, Брежнев посадил на его место Гришина; Шелепина перевел в ВЦСПС, Месяцева назначил послом в Австралию, Романовского — послом в Норвегию, Горюнова тоже определил в послы, даже Григоряна, заместителя управляющего делами ЦК партии, заслал на Кипр торгпредом. Избавился и от Полянского, Залужного, Поленова, почти от всех замов председателя КГБ.

Свободные места стали быстро занимать земляки Брежнева из Днепропетровска или его родственники.

Брежнев настойчиво расставлял на важные государственные посты верных ему людей. Критерием при этом были не профессиональные способности того или иного человека, не его политическое лицо, а преданность и подхалимство, умение вовремя показаться на глаза руководителям. Наверх полезли люди, которые в свое время окружали Леонида Ильича на прежних местах работы или были родом из тех же краев, что и он, из Днепропетровска. Позже, когда такая тенденция развернулась во всей своей широте, родилась едкая острота, которая ходила по Москве как анекдот: «В истории России было три периода — допетровский, петровский и днепропетровский».

Первым замом к Щелокову он назначил своего зятя Чурбанова, первым заместителем министра внешней торговли сделал своего сына-алкаша Юрия Брежнева. Меня еще не успели освободить от поста председателя КГБ, как уже вызвали из Азербайджана Цвигуна и сделали его сперва заместителем, а вскоре — первым заместителем председателя КГБ. Заместителем председателя КГБ вскоре был назначен и Цинев — тоже днепропетровец.

Теплое место получил муж сестры жены Брежнева Беляк. Он вытащил из Молдавии бывшего заведующего сельским клубом Трапезникова и поставил его во главе отдела науки ЦК! Трапезников дважды баллотировался в академики АН СССР, и всякий раз его «прокатывали». После второго провала Брежнев стал настаивать на повторном голосовании.

Своего любимца Павлова Брежнев сделал управляющим делами ЦК и через два месяца после назначения дал ему звание Героя Социалистического Труда. Павлова он специально посылал за рубеж делать закупки галстуков, запонок и прочей галантереи.

Уже на Украине я с изумлением узнал, что во главе правительства Брежнев, отодвинув умницу Косыгина, поставил семидесятипятилетнего Тихонова, тоже «днепропетровца». Ну, этот наработает, с горьким чувством подумал я. Косыгину ничего не оставалось, как умереть.

Я всегда считал, что председатель КГБ и министр иностранных дел ни в коем случае не могут входить в состав Политбюро. Это обосновывал в свое время Хрущев на пленуме ЦК, когда Жукова выводили из состава Политбюро. Но Брежнев сделал Громыко и Андропова кандидатами, а потом членами Политбюро…

Отношения мои с Брежневым все более обострялись.

Острая стычка с ним у нас произошла по поводу назначения Тикунова.

В это время решили воссоздать Министерство внутренних дел СССР.