Спецслужбы СССР в тайной войне

В связи с тем, что Первое и Второе главные управления занимали в КГБ доминирующее положение, все остальные работали в той или иной мере на них. Им помогали Управление наружного наблюдения и Управление оперативной техники. Именно от последнего зависели, например, качество прослушивания разрабатываемых объектов, успех скрытого фотографирования, изготовление необходимой документации. Работники всех этих управлений знали, какое место они занимают в КГБ, и против ведущего положения разведки не возражали. Их вполне удовлетворяла высокая оценка их технического профессионализма.

КГБ и армия представляли собой две организации, которые во всем тогдашнем советском обществе в наименьшей мере были затронуты коррупцией. Самый малый намек на коррупцию — и человека наказывали наистрожайшим образом: увольнение с работы, исключение из партии, отдача под суд.

В начале шестидесятых годов чекисты Ростовской области обнаружили, что в одной из местных типографий в отдаленном районе печатают этикетки для водочных бутылок. Здесь из неучтенного спирта изготовляли подпольно водку и реализовывали ее через магазины. Таких магазинов было около двадцати. До нас расследованием занимались органы внутренних дел. Однако далеко не продвинулись: спекулянты не жалели денег на взятки, и сигналы о подпольном изготовлении и продаже водки уходили в песок.

У следователей КГБ своей работы в то время было немного: по политическим мотивам арестов почти не производили. Вот и представилась возможность поддержать свой профессиональный уровень. По этому делу проходили более трехсот человек. Взятки, которые предлагали чекистам родственники арестованных, достигали сумм в несколько десятков тысяч рублей. Не забывайте, что тогда телевизор стоил шестьсот, а автомобиль — семь-восемь тысяч рублей. Однако среди наших людей не нашлось ни одного, который польстился бы на эти грязные деньги. Они честно завершили свою работу.

От подчиненных я требовал жесткой дисциплины. Я считал, что их жизнь должна быть скорее аскетической, чем вольной. Однажды до меня дошло сообщение, что в одной из областей чекисты увлеклись садоводством, автомобильным и водомоторным спортом. Пришлось на одном из собраний партийного актива объяснить свое отношение к таким явлениям. Рассуждения сводились к следующему: если у чекиста появились садоводческий участок, автомобиль, а у некоторых и моторная лодка, то сколько же времени у него остается на работу? Одно добывание всевозможных деталей, запчастей, стройматериалов заберет бездну времени (у нас торговля была еще далека от того, чтобы можно было зайти в магазин и купить все необходимое). При этом опаснее всего, когда работник КГБ, увлекаясь поисками понадобившихся ему вещей, оказывался обязанным тем, кто ему помогал что-либо заполучить. У такого чекиста руки да и совесть оказывались далеко не чистыми, а сам он становился зависимым от разного рода дельцов.

Могут сказать, что такие требования были связаны с определенным ограничением личной свободы. Однако каждый, кто принимает решение быть чекистом, должен сам себе ответить на этот вопрос.

Органы безопасности имели лучшее, чем у многих других, материальное обеспечение, сотрудники получали доплату за звание. Были свои санатории, пансионаты, детские лагеря и многое другое. Все хорошо знали: малейший проступок — и они свою работу и привилегии могут потерять.

Шестидесятые годы уже далеко не были похожи на те времена, когда чекисты в регионах чувствовали себя бесконтрольными, а порой и безнаказанными. Никто уже не мог спрятаться в тени. Структура организации в центре и на местах была такой, что вышестоящий начальник без особого труда мог контролировать небольшое число офицеров. Громадную роль в воспитании и контроле за моральным обликом чекиста играли партийные организации. А чекисты почти все были коммунистами.

К тому же работник КГБ периодически оказывался в поле зрения различного рода проверок, проходил аттестацию. В ходе их каждому напоминали, какие просчеты он допустил, оценивалась его профессиональная пригодность.

Соответствующие отделения Второго главного управления занимались промышленностью, стройками, транспортом. Если, например, случалось много аварий на железных дорогах с тяжелыми последствиями, то контрразведчики подвергали эту проблему анализу, устанавливали причины аварий, приходили к определенным выводам. В особо серьезных случаях мы информировали о результатах Центральный Комитет партии и правительство. Поначалу изучали также настроение людей и их реакцию на важнейшие в стране события, Хрущев дал себя убедить в том, что анализ морально-политического и психологического настроения в том или ином коллективе — вовсе не дело КГБ. Он согласился, что этим, а также реакцией населения на партийные решения следует заниматься партийным организациям, что знать настроение молодежи следует комсомолу, а проблемы трудящихся профсоюзам. От агентов, которые не умели ничего иного, как только сообщать, о чем говорят в очередях и на рынках, да показывать пальцем на авторов анекдотов, мы почти полностью избавились.