Спор о Сионе

Для правоверного сиониста, как Кастейн, семнадцать веков расцвета христианской культуры и цивилизации — пустая страничка истории; одно только «преследование евреев» заслуживает в эту эпоху внимания, всё остальное — ничего не значащие пустяки: Иегова использовал в этот период язычников для наказания евреев, одновременно готовя торжество избранного народа: «а за то, что язычники сделали, они ещё заплатят», — пишет Кастейн. Для него единственным достижением семнадцати веков человеческой истории было то, что евреи, благодаря своим мудрым талмудистским правителям, смогли в эту эпоху сохранить свою полную обособленность от других народов.

Бесспорно это было немалым достижением; ничто в истории не может сравниться с тем вредом, который принёс человечеству этот успех сионских мудрецов. Их Талмуд оказался надёжной «оградой вокруг закона» и смог семнадцать столетий успешно противостоять действию центробежных сил, вовлекавших евреев в общечеловеческий поток жизни.

Пока талмудисты укрепляли свои ограды, принявшие христианство европейцы непрерывно трудились, обогащая свою жизнь его моральными ценностями, уничтожив рабство и крепостничество, устранив неравенство и привилегии, и возвысив достоинство человека. Это был процесс «эмансипации» человечества, который к началу 19-го века восторжествовал над кастовой системой абсолютизма.

Евреи, под руководством своих талмудистских вождей, играли в борьбе за эту эмансипацию ведущую роль. Само по себе, это казалось естественным, поскольку для всех христиан, с самого начала, смысл эмансипации был в обретении свободы всеми людьми, вне зависимости от расы, класса или веры. В этом была сама суть борьбы: иное или меньшее лишило бы борьбу всякого смысла.

Тем не менее налицо был явный парадокс, часто смущавший и тревоживший народы, среди которых жили евреи. Их «закон» провозглашал теорию господствующей расы в самой непримиримой и враждебной форме, какую только могло представить себе человеческое воображение. Как же могли евреи нападать на национальное самосознание других народов? Как могли евреи добиваться уничтожения всех барьеров между людьми, в то время как они сами воздвигли ещё более высокие барьеры между собой и всеми остальными? И, с другой стороны, если по их истории Бог создал мир специально для их господства, запретив им смешиваться с «низменными» созданиями, то как могли они жаловаться на дискриминацию?

События последних ста пятидесяти лет дали ясные ответы на эти вопросы. Евреи хотя и боролись за эмансипацию, но их целью в этой борьбе вовсе не была великая идея человеческой свободы, поскольку иудейский «закон» принципиально эту идею отвергал.

Правители еврейства стремились не к свободе, а к власти над другими народами, и они ясно видели, что для достижения этой власти нужно уничтожить их законные правительства, а самым верным путём к этому был лозунг эмансипации.

Таким образом т. н. эмансипация открыла двери для непрерывного вмешательства революционных сил в жизнь народов, разрушив законное правительство, революционеры должны были придти к власти, являясь, в свою очередь, ставленниками талмудистов и действуя по их указаниям и под их контролем. Тем самым должен был быть осуществлён Моисеев Закон, а Западу уготован конец Вавилона.

События 20-го века ясно показывают, что именно над этим планом работали талмудистские старейшины в продолжении всего третьего периода истории Сиона, т. е. с 70 по 1800 гг. по Р.Х. Слово «эмансипация» означало совершенно различные вещи для христианских народов Европы, среди которых жили евреи, и для талмудистских вождей еврейства. Для народных масс эмансипация была концом неравенства и закрепощения; для могущественной секты она была только началом, средством для достижения совершенно противоположной цели: наложения на людей оков нового, ещё более жестокого рабства.

В этом предприятии таилась серьёзная опасность. С уничтожением барьеров между людьми мог быть уничтожен барьер между евреями и другими народами; это свело бы на нет все планы талмудистов, уничтожив силу, которую нужно было сохранить для разрушения других народов с помощью «эмансипации».

Это почти и произошло в четвёртом периоде истории Сиона: столетие эмансипации (1800–1900 по Р.Х.) принесло с собой угрозу «ассимиляции». В столетие «свободы» многие евреи и в Западной Европе, и в Новом Свете за океаном пытались сбросить цепи иудейского «закона» и влиться в жизнь других народов. Именно поэтому сионистский историк Кастейн считает девятнадцатое столетие темнейшим периодом еврейской истории; грозила смертельная опасность, что евреи смогут принять участие в общечеловеческой истории, но к счастью — для Кастейна — эту опасность удалось предотвратить. С нескрываемым ужасом он рассуждает о том, как ассимиляция могла бы разрушить защитные барьеры иудейской расы и веры. Эмансипационное движение среди евреев 19-го века для него глубоко ретроградно, и он благодарит Бога за то, что «сионистская идеология» спасла евреев от ассимиляции.