Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России

Таким образом, теперь нужно обращаться к их превосходительству и спрашивать: кто хорош и кто дурен…

Поставленный мною вопрос заслуживает полнейшего внимания, и потому считаю нужным остановиться на нем подробно. Может быть, я проговорю час, два и более и надеюсь, что вы выслушаете меня с полным вниманием. Я думаю, что честные люди никогда не вменят в вину подсудимому то, что защитник его не умел сообразоваться со временем и не пощадил вашего терпения.

Действительно, стоит остановиться на настоящем деле, потому что мы видим, что люди, которым мы с удовольствием подавали руку, которые защищали интерес общества, вдруг превратились в каторжников, в кандидатов в острог.

Поэтому если у вас даже пропадет лишний час, слушая меня, то это принесет великую пользу…

Повторяю, до сих пор вам еще не сказали всего, потому что тщательно скрывали то, что оправдывает подсудимых. До сих пор вам представляли только то, что чернило людей, которых я и вы считали еще вчера честными людьми. До настоящего дела вы бы не поверили тому, кто сказал бы вам, что Борисовский — вор, Лямин — мошенник, Шумахер — грабитель.

Но ныне не только обвинение, но целая масса гражданских истцов тешатся над ними безо всякой надобности и разражаются ругательствами. Они говорят: смотрите, это — воры, это — мошенники, это — такие люди, каких еще не было на свете.

Мне кажется, что следует относиться к этим людям со всею справедливостью. На этих скамьях сидели убийцы, государственные преступники, но и к ним никогда не относились с такими ругательствами, и до последней минуты объявления приговора мы слышали только слова: «подсудимый, обвиняемый». Никогда еще ни представители прокурорского надзора, ни гражданские истцы не кричали до вашего приговора: воры, мошенники, грабители, никогда еще в подсудимых не кидали грязью, как в настоящем деле. Ныне в первый раз храм правосудия огласился такими криками, и ныне стало стыдно за тех, которые принадлежат к одному с нами сословию, как нам стало стыдно, что они так скоро позабыли ту школу, из которой они вышли вместе с нами.

Два дня говорили здесь гражданские истцы, целый день говорили представители обвинения, — но улик они не разобрали. Вы постоянно слышали здесь только одно: «семь миллионов, семь миллионов, два миллиона, пятнадцать тысяч». Происходит не суд над человеком, а гражданский иск в 7 000 000 руб. — рассматривается требование гражданских истцов.

Но для гражданских истцов вас не оторвали бы от домашнего очага, вы не сидели бы три недели, и не было бы собрано сотни свидетелей. Задача ваша состоит в том, чтобы судить человеческую душу, разобрать, как она дошла до настоящего положения, рассмотреть, как эти люди, у которых есть средства к жизни, которые пользуются всеобщим почетом и уважением, дошли до того, что целой шайкой в 15 человек решились на обманы, подлоги и мошенничества. Для того чтобы совершить подобные преступления, надо, чтобы при своем рождении человек был со всеми пороками. Мы видим здесь людей, которые прожили по пятидесяти лет и которые могут сказать тем, которые так чернят их: «Посчитаемся прошлым, кто из нас больше принес пользы», — и тогда пришлось бы краснеть не подсудимым, а тем, которые по недостатку собственных достоинств желают корить людей, прежде чем вы произнесете свой приговор…

Подсудимые, которых я защищаю: Борисовский, Ленивов и Вишняков, обвиняются в трех преступлениях.

Первое обвинение состоит в том, что подсудимые, с целью не потерять дивиденда на акциях банка, не подвергнуться ответственности за нарушение § 11 Устава банка и скрыть от публики критическое положение дел, подложно составили отчеты за 1873 и 1874 годы и достигли утверждения их общими акционерными собраниями. Вот первое зло, первое ужасное преступление, которое приписывается им и которое ставит их на одну доску с ворами.

Второе, не менее гнусное деяние, которое им приписывается, состоит в том, что члены совета, за исключением Волкова и Сорокоумовского, знали о дурном положении дел, не закрыли банка до 11 октября и воспользовались этим временем для того, чтобы мошенническим образом сбыть свои акции.

Вот два ужасных преступления, в которых обвиняются подсудимые. Если они будут признаны виновными в этих преступлениях, то они уйдут отсюда нравственно убитыми, честное имя их будет отнято навсегда, они будут жить фиктивной жизнью…

Есть еще третье преступление, которое состоит в том, что они нерадиво относились к своим обязанностям, вследствие чего в банке были сделаны неправильности, и результатом этого было то, что у них под руками вынули 7 000 000 руб., которые перешли к Струсбергу. Я должен сказать, что это даже не преступление, а только проступок. Оправдаете ли вы или обвините их в этом проступке, честное имя их не замарается. Каждый человек может иногда недостаточно ревниво относиться к своему долгу, может иногда не совсем строго исполнять возложенные на него обязанности, ввиду желания сохранить несколько лишних часов для отдыха, — он может не исполнять того, что возлагает на него закон.