Справедливый приговор. Дела убийц, злодеев и праведников самого знаменитого адвоката России

Итак, если даже Князев был несколько раз в Егорьевске свидетелем отношений отца к сыну, которые, по его понятиям, были тяжелы, если ему стало жалко Гр. Лебедева, то я полагаю, он мог бы принять участие в истории, которая совершилась бы в тот же день, там, в Егорьевске. Но Гр. Лебедев с отцом своим расстался несколько дней назад; никаких сцен, по-видимому, между ними не было; Гр. Лебедев остался полномочным хозяином на фабрике, а отец уехал; и вдруг через 8—10 дней у впечатлительного Князева явилась мысль освободить своего друга Лебедева от гнета родительского. Вот такого влияния впечатлений на характер Князева я не признаю, тем более, что про Князева есть данные, извлекаемые из предварительного следствия, что у него всякое раздражение моментально проходит и он возвращается в нормальное состояние.

Когда он был вызван к следователю, когда давал те показания, которых не подписал, о которых свидетельствовал сам следователь, что он их давал в бессознательном состоянии, то, как говорит сам следователь, за этим показанием через 5—10 минут он успокоился и начал рассказывать дело как следует.

Чтобы такой человек, живя в отдалении от Лебедева, которому он сочувствовал, не видя никаких неприятностей между отцом и сыном, вдруг вздумал совершить отцеубийство, с целью освободить сына от гнета отца, — это представляется с точки зрения, которую принял прокурор, — с точки зрения совершения преступления из сочувствия к человеку, не выдерживающим критики.

Таким образом, эта улика, по-моему, отпадает. Другие реальные улики против Князева представляются в ином виде. У самого Князева нашли после убийства один след, по-видимому, борьбы. Это — маленький порез на руке. Я не спорю, что в числе массы улик и такое обстоятельство может играть некоторую роль, но при изучении их прежде всего должно каждое взвесить отдельно. Я думаю, что царапина у человека, который и жизнь ведет не совсем трезвую, который приехал на ярмарку проводить время, как заезжий купец проводит его после торговли, не зная куда зайти, у человека, который играет на биллиарде, который ходит купаться, иногда выпивает лишнее, — у такого человека, чтобы не было ссадины на руке или на теле — вещь почти невозможная, и сама по себе царапина служить уликой против него не может.

Но, говорят, эта улика идет в связи с другой. На другой день убийства в первый раз увидели Князева в ночной рубашке, а денную нашли под подушкой с разорванным воротником. Относительно этого обстоятельства надо припомнить одно. Я думаю, предположение, что Князев носил постоянно голландское белье, вряд ли будет верно, если мы примем в соображение, что этот человек приехал на ярмарку всего с 4 сорочками. Но, кроме того, вы вспомните, что этот день, в который видели его в ночной сорочке, играет особенную роль в его жизни. Он жил напротив той лавки, в которой совершилось убийство; во всем Суздальском ряду он был самым близким человеком к семейству Лебедевых; несомненно, когда прошел шум о том, что в лавку не достучались, что в лавке несчастье, когда Князеву сказали об этом, то Князев, несомненно, должен был поспешить на место, и в торопливости он, не переодеваясь, пошел в той ночной сорочке, в которой был. Да и в Суздальском ряду, видно, не особенно посещаемом большою публикой, большого внимания на это не обратили бы и переодеваться в другую сорочку не приходилось.

Мы эту сорочку рассматривали. В ней есть сомнительный порок. Я просил бы вас прежде всего представить себе, какое движение должен был сделать тот человек, который, бросаясь на Князева, разорвал бы сорочку таким образом. Если бы человек схватил за ворот и стал тянуть сорочку, то разорвалась бы петля с запонкой, потому что тогда точкой опоры было бы, с одной стороны, то место, которое прилегает сзади к шее, а с другой — место, за которое тянет человек, — что слабее, то разорвалось бы: если сорочка будет ветха, то разорвется воротник сзади; если крепка, то петля представляется единственным началом для разрушения; но оторвать это место возможно только, специально схватившись за края воротника двумя-тремя пальцами.

Я не знаю, в каком положении должен был находиться старик во время борьбы, чтобы для него было удобно бороться таким образом, — вытянувши свои старческие руки, ухватиться специально за кончики и надорвать понемногу с одной и другой стороны. Но примите во внимание, что Князев не принадлежит к такому элегантному обществу, которое в движениях своих соблюдает комфорт: это — люди, которые по-товарищески толкнут друг друга, выпив лишнюю рюмку вина или стакан пива, схватив друг друга за руки; вообще это — серенькая, буржуазная жизнь, и я могу представить себе целую массу случаев в ней, без всякого вопроса об убийстве, где эти порывы сорочки могли быть сделаны.