Сражение при Молодях 28 июля - 3 августа 1572 г.

Правда, все эти доводы можно подвергнуть сомнению на основании того факта, что был отмечен В.И. Бугановым — в тексте документа есть приписка против фразы о наряде, что он уже «послан»[92]. Однако, во-первых, это всего лишь приписка к основному тексту, касающаяся только одного его раздела, а во-вторых, из текста наказа Воротынскому отнюдь не следует, что наряд был на смотре в Коломне[93]. Кроме того, судя по писцовой книге Коломны 1577/1578 гг., там хранился знаменитый «гуляй-город» и затинные пищали к нему[94], но не сам полковой «наряд», который, стало быть, находился в Серпухове. И если большой полк должен был стоять в Серпухове, то имело ли смысл по весенней распутице перевозить с большими трудами наряд из Серпухова в Коломну, а потом опять направлять его в Серпухов?

Определив, что известная роспись носила предварительный характер и не отражала истинной численности русской рати, но только минимальный ее уровень, попытаемся определить верхний, максимальный ее предел. Добавим к почти 12 тыс. детей боярских максимум порядка 9-10 тыс. их послужильцев «в доспесех и в тегиляех, и без тигиляев». Кроме того, необходимо посчитать также даточных людей с пищалями, механизм сбора которых определен точно — с 500 четей земли «с бояр и со князей и з детей боярских» один боец. Ближайшим аналогом механизма сбора даточных людей может служить роспись войска 1604 г.[95] Правда, в этом случае, по замечанию А.П. Павлова, скорее всего, исходили из расчета со 100 четей земли один воин[96]. Однако в 1604 г. круг лиц, с которых должны были быть собраны даточные, был ограничен по сравнению с 1572 г. Кроме того, известно также о мобилизации монастырских слуг, и хотя об этом говорят новгородские летописи, вряд ли данное мероприятие ограничилось только лишь одними новгородскими монастырями. С учетом всех этих обстоятельств можно предположить, что вместе с казаками М. Черкашенина М.И. Воротынский имел возможность рассчитывать еще минимум на 3-4 тыс. ратных людей. В сумме получается, что всего «береговая» рать вполне могла насчитывать до 28-32 тыс. чел., без учета кошевых. Распределение людей по полкам см. Таблицу 1.

Таблица 1. Численность полков армии М.И. Воротынского согласно

предварительной росписи марта 1572 г.*

* В скобках приведены расчетные данные с включением послужильцев детей боярских, численность которых не нашла отражения в росписи.

Анализ данных этой таблицы позволяет сделать ряд интересных наблюдений относительно устройства русских полевых армий того времени. «Береговая» рать на 2/3 состояла из поместной конницы[97], да и значительная часть пехоты, скорее всего, была посажена на-конь для большей маневренности. Случаев такой службы в то время можно найти немало — например, конными были стрельцы и казаки, входившие в войско И.В. Большого Шереметева в 1555 г. Обращает на себя внимание необыкновенно большая доля ратников, вооруженных огнестрельным оружием — до 1/3 всех бойцов. Еще раз подчеркнем, что русское командование в предстоящей битве сделало ставку на достижение качественного перевеса над неприятелем и, забегая вперед, отметим, что оно не ошиблось в своих расчетах.

Несколько слов о воеводах «береговой» рати. Для начала стоит отметить, что десять ее воевод делились на земских и опричных пополам — по пять земцев и опричников. При этом большим полком командовали только земские воеводы, в передовом полку начальствовали только опричные воеводы, в полку правой руки опричный воевода был первым, а земский — вторым, а в полках левой руки и сторожевом — наоборот. Таким образом, нельзя заключить, что опричные воеводы занимали особое место, равно как и опричное войско само по себе[98]. Как отмечал А.А. Зимин, дети боярские из взятых в опричнину уездов находись под началом как опричных, так и земских воевод. Равно как и «земские» служилые люди должны были идти в бой под руководством не только земских воевод, но и опричных. «Строгое размежевание опричного и земского войск фактически уже перестало существовать к весне 1572 г.», — подытожил свои наблюдения историк[99].