Сражение при Молодях 28 июля - 3 августа 1572 г.

Иначе проявил себя князь И.П. Шуйский. После Молодей начинается его быстрое восхождение на верх русской военной пирамиды. В походе на Пайду он — первый воевода сторожевого полка, а затем назначен наместником во Пскове[234]. В 1576/1577 г. Шуйский получил чин боярина[235]. К тому времени он, видимо, находился в милости у Ивана Грозного — во всяком случае, в разряде «похода государя царя и великого князя Ивана Васильевича всеа Русии и сына ево государева царевича князя Ивана Ивановича Московских на свое дело и на земское» от апреля 1576 г. на «берег», Шуйский значится «з государем», да и впоследствии он был возле Ивана, занимая хорошие воеводские должности[236]. О прочном положении Ивана Шуйского в армейской иерархии и при дворе свидетельствует тот факт, что в 1579 г. с ним попытался безуспешно местничать князь В.Ю. Голицын, одолевший шестью годами раньше Воротынского[237].

Но не этим прославился И.П. Шуйский. Занимая в течение нескольких лет пост псковского наместника, он сумел прекрасно подготовить город к обороне и отстоял его от армии Стефана Батория, который осаждал Псков с конца августа 1581 г. по февраль 1582 г. Героическая оборона псковского гарнизона, руководимого И.П. Шуйским, сорвала планы польского короля успешно завершить войну с Россией и ускорила завершение затянувшегося чрез всякой меры конфликта. Славная оборона Пскова стала высшей точкой его военной карьеры. 

Осталось сказать несколько слов о судьбе последнего из тех десяти воевод, что водили полки на татар жарким летом 1572 г. — о князе Андрее Васильевиче Репнине. После молодинской кампании он воеводствовал на «берегу», ходил в Ливонию в 1577 г., а до этого сидел воеводой в Пернове. Максимум, чего Репнин достиг — так это поста первого воеводы передового полка в «береговой» рати в кампанию 1577 г.[238] Прошло несколько месяцев, и назначенный вторым воеводой сторожевого полка рати, посланной на Кесь зимой 1578 г., князь к месту службы так и не приехал. Разрядная книга лаконично сообщала, что «князь Ондрей Репнин по той росписи с вое­водами не был за болезнью; тогды ево и не стало»[239].

Вот так — не прошло и десяти лет после того, как хан и его войско под покровом ночи «со срамом» бежали в Крым, а из десяти воевод в живых осталось только четверо. Трое воевод стали жертвой придворных интриг, двое умерли от болезней и один пал на поле боя. Летом 1577 г. скончался главный противник М.И. Воротынского и его товарищей — крымский хан Девлет-Гирей. Несколько раньше умер в русском плену и Дивей-мурза, которого Иван Грозный категорически отказывался отпускать на волю на любых условиях[240]. В наступившем десятилетии продолжать противостояние в Поле предстояло новым людям.

Знатный русский всадник, сер. XVI в.

Рис. А.В. Красникова.

Русский всадник, сер. XVI в.

Рис. А.В. Красникова.

Русский всадник в тегиляе, сер. XVI в.

Рис. А.В. Красникова.

Боярский послужилец, сер. XVI в.

Рис. А.В. Красникова.

Стрелец, сер. XVI в.

Рис. А.В. Красникова.

Казак, сер. XVI в.

Рис. А.В. Красникова.

[*] Дань, которую обязались было от имени Василия III выплачивать московские бояре и московский же наместник крещеный татарский царевич Петр Ибрагимович крымскому хану Мухаммед-Гирею I после поражения русских ратей от татар под Коломной летом 1521 г.

** Автор в своих расчетах исходит из того предположения, что в разрядных документах учитывались только дети боярские, без послужильцев. Соотношение последних с детьми боярскими в лучшем случае могло составлять 1 к 1, поэтому наши расчеты показывают верхнюю планку численности царских ратей, приводимые же некоторыми авторами сведения выше этой численности автор полагает недостоверными.