Сражение за Берлин. Штурм цитадели Гитлера. 1945

– Мне наплевать на это, – возразил Райнварт. – Американец нас не сожрет. Война закончилась. Ребята, как я рад, что скоро буду дома. Моя Лора, моя невеста, будет меня ждать. Потом нам предстоит хорошенько поработать. Но, – при этих словах унтер-офицер повернулся к Хартману, – что будешь делать ты? Ведь ты профессиональный солдат? Теперь для тебя не будет больше работы!

Фельдфебель пожал плечами. Он тоже не знал ответа на этот вопрос. Он опустил голову:

– Да, восемь лет я был солдатом. Теперь все рухнуло. Мои родители живут в Силезии. Сейчас там русские. Моя невеста погибла в 1941 году в Кельне во время налета бомбардировщиков союзников…

– Выходит, все коту под хвост? – участливо спросил Рамлау.

– Не все, мой дорогой, – спокойно ответил Хартман. – Что-то все-таки останется. Мы все вместе пережили такое время, когда лейтмотивом нашей жизни были дисциплина и фронтовое братство. Останется память, даже если боевых товарищей уже и нет с нами. Я никогда их не забуду, тех, кто погиб под Дюнкерком, под Москвой, на Кавказе. И Бринкмана и Хольберга, которые покинули нас там, в Берлине.

Бойцы невольно подняли голову и посмотрели туда, куда указывала рука Хартмана. И небо еще темное далеко на востоке, там, где находился горящий Берлин, было полно огня и света.

Неожиданно бойцов вспугнул рев моторов и шум близкого боя. Они посмотрели наверх на железнодорожную насыпь, откуда доносился лязг танковых гусениц. Но слишком поздно! Первый стальной колосс – теперь они сразу узнали тяжелый советский танк «Иосиф Сталин» – уже переваливался через насыпь.

Солдаты в панике вскочили на ноги. И только маленький латыш, который до сих пор не принимал участия в разговоре, сохранял присутствие духа. Он поднял фаустпатрон, прицелился и нажал на спуск. Прогремел выстрел. Сзади из трубы фаустпатрона вырвалось пламя. Впереди раздался взрыв. Орудийная башня боевой машины медленно поднялась из башенного погона, повернулась дулом вверх и с грохотом упала вниз на стальной корпус.

На железнодорожную насыпь вполз второй русский танк! Он уже заметил немцев. Застрочил его пулемет. Из орудия вылетел первый снаряд. Бойцы нырнули в ближайшие кусты. Танк застыл на месте, затем снова выстрелил. Снаряд разорвался совсем близко. У бойцов не было никакого противотанкового оружия. Второй фаустпатрон лежал наверху у железнодорожной насыпи. Значит, выхода нет, они погибли.

Неожиданно фельдфебеля Хартмана охватила неописуемая ярость, дьявольский гнев. Он вскочил на ноги и помчался на танк. Он не слышал испуганных криков своих боевых товарищей. Он не замечал свиста пуль, выпущенных из танкового пулемета. Он видел только грозную боевую машину и лежавший в траве недалеко от нее фаустпатрон. Хартман не обращал внимания на лязг гусениц, на пулеметные очереди и на взрывы снарядов, выпущенных из вражеского танка. Фельдфебель видел перед собой только черно-серый силуэт боевой машины.

Экипаж советского танка тоже заметил бегущего к нему немецкого солдата. Механик-водитель русского танка рванул рычаги управления. Тяжелый колосс начал медленно разворачиваться. Райнварт и Рамлау вскрикнули, желая предостеречь Хартмана. Но он не слушал их. Он бросился в траву и быстро схватил последний фаустпатрон. Советский танк находился уже в пяти метрах от него. Словно огромное первобытное животное, танк надвигался на фельдфебеля. Тот приподнялся и выстрелил.

Неожиданно Хартман увидел перед собой яркую вспышку пламени. Пошатнувшись, он упал навзничь. Теперь он уже ничего не чувствовал. Вдруг ему стало так легко, словно он плыл на облаке. Потом он увидел перед собой темно-синее море. Или это небо?

Райнварт, Рамлау, француз и латыш одновременно вскрикнули. Они увидели, что взрыв чудовищной силы разорвал тяжелый танк на куски. Но они также видели, что пламя накрыло фельдфебеля.

Четыре бойца вскочили на ноги и понеслись к месту взрыва. Они не обращали никакого внимания на свистевшие вокруг осколки. Райнварт подбежал к Хартману первым. Он склонился над фельдфебелем, хотя прекрасно понимал, что тому уже ничем не поможешь. И Рамлау уже был здесь. Он опустился на колени рядом с погибшим командиром. По грязным щекам берлинца текли слезы. Он скрипел зубами.

– Дерьмо проклятое!

– Пять лет я был вместе с ним, – глухим голосом произнес Райнварт и закрыл Хартману глаза.

Фенэ, француз в форме немецкого офицера, разорвал мундир на груди погибшего фельдфебеля, сорвал с его шеи личный знак, разломил его пополам и засунул в карман отломанную половинку.

Райнварт несколько секунд смотрел в лицо погибшего командира, потом быстро отвернулся.

– Мы должны уходить, иначе русские доберутся и до нас!

Француз сложил руки погибшего на груди и кивнул, как бы прощаясь с ним. Потом он вскочил на ноги и устремился в западном направлении. За ним прыжками побежал легконогий латыш. Райнварт собрался последовать за двумя боевыми товарищами. Однако, заметив, что Рамлау остался на месте, он повернулся к ефрейтору:

– Что с тобой? Ты уже не хочешь бежать на запад?

Рамлау покачал головой: