Сражения группы армий «Центр»

Под ногами маршировавших людей, под конскими копытами булькала и чавкала раскисшая земля. После того как мы ушли от железной дороги и осмелились вступить на узкую тропу, поняли, почему в этих лесах даже исчисляемые тысячами местные жители, знающие каждое болото и каждое крепкое место, сюда вообще не заходят. Наконец, мы поняли, что дальше двигаться не можем. В лесу, все еще холодном в начале мая, в огромных лужах, соединявшихся в целые грязные озера в берегах из замерзшей земли, плавали кучи гнилой прошлогодней листвы. Мы выслали вперед разведывательные дозоры, которые должны были разведать местность и противника, так как здесь, в районе действия банд, не было передовой и связи с тылом, район боевых действий был вокруг нас, и каждый шаг необходимо было проверять. Нам предстояло преодолеть пятисотметровый участок, затем дорога была лучше. Мы валили деревья, солдаты принесли из давно сожженной деревни неподалеку доски и балки, ржавые гвозди тоже сгодились, и после того, как тысячи рук поработали около часа, через топкое болото был перекинут мосток, по которому должны были пройти кроме всех этих людей сто лошадей и пятьдесят наших грузовиков. Так как тот, кто воюет в этих лесах, должен вести с собой весь обоз. [168]

Мост был еще довольно шатким. Одна лошадь соскользнула с него и сразу же провалилась по брюхо в грязь. Она, стараясь не захлебнуться, дико тянула шею, пока множество рук пыталось ее вытащить. Последние тяжелые повозки проходили по оси в болотной воде, которая снова поднялась над мостками. Наконец, через четырнадцать часов, мы прошли двенадцать километров.

Для немецких войск в этот «грязный весенний период» нашлось немного необходимого времени для переформирования. Многие дивизии группы армий «Центр» вынуждены были из-за больших потерь расформировать по одному полку и с этого времени состояли только из двух полков. Эта мера коснулась следующих пехотных дивизий:

во 2-й армии — 45-й и 68-й;

в 4-й армии — 131-й, 260-й, 263-й, 268-й, 269-й и 331-й;

в 9-й армии — 83-й, 87-й, 205-й, 206-й, 246-й, 258-й и 330-й;

в 3-й танковой армии — 98-й, 252-й и 291 -й.

Кроме того, главное командование сухопутных войск отправляло в Германию или во Францию дивизии, понесшие большие потери, для отдыха и пополнения. Весной 1942 года из группы армий «Центр» на запад направились 15-я, 17-я, 23-я, 106-я и 167-я пехотные дивизии и дивизия СС «Рейх».

Две дивизии — 239-я и 900-я учебная бригада — были расформированы, воевавший в составе 2-й танковой армии пехотный полк «Великая Германия» был направлен в учебный центр для переформирования в мотопехотную дивизию. Солдаты дивизий, [169] располагавшихся ранее во Франции в составе оккупационных войск, а теперь переброшенных в Россию, впервые увидели эту страну и ее людей, казавшихся им враждебными. В донесении из 305-й пехотной дивизии говорилось:

Дорога вела нас через Париж, по цветущей долине Марны, через верхний Мозель, великолепную долину Райнгаус, покрытую цветущими садами, затем — вверх по Майну через саксонский, а затем через силезский промышленные районы, затем — дальше на восток.

Бесконечные пространства позволяли догадываться, что предстоит полку. Слишком резким было различие с западной культурой, между прекрасной Германией и тем видом, который открывался здесь, когда поезд вез нас все дальше на восток. Вода, оставшаяся от огромных масс снега, все еще стояла на полях. Безграничный непрерывный ландшафт. Население — нищее, бедное и голодное. Чем дальше на восток мы ехали, тем явственнее проступали следы войны — разрушенные дома, разбитые поезда.

Но повсюду на востоке все еще лежала грязь. Противоборствующие стороны вынуждены были прекращать любое крупное наступление и любую запланированную операцию. На протяженном фронте под Орлом велись лишь отдельные действия разведывательных и ударных групп и, естественно, артиллерийские перестрелки. Солдаты сами себе оборудовали прочные жилища, так как казалось, что теперь начнется позиционная война.

Унтер-офицер одного из вестфальских артиллерийских полков отразил настроение в небольшом стихотворении: [170]

В книжках можно прочитать,

Что сначала была грязь.

А затем — из бревен гать,

А в царствование Августа обозам трудно стало двигаться,

Поэтому придумали дороги булыжником мостить.

Мостовые были хорошими, до тех пор, пока техника не

Сделала различия между двигателем и лошадью.

И придумали асфальт.

Так думал боец, пробираясь по российской грязи,

Словно подбитый танк, сомневаясь в смысле бытия

И придя к заключению, что стоит вернуться назад,

От асфальта в грязь, а потом построить гать;

Только он вот так подумал,

И совсем в грязи увяз.