Среди врагов и друзей

— Значит, радиограмму на Большую землю послать нельзя, — мрачно заключил Мельник.

— Да, придется добывать питание у немцев, — ответил я.

На новом месте партизаны занялись приготовлением пищи. Муку, пшено, картошку, масло и сало выдал нам Йошка Заяц, который заготовил продукты еще в Ростоке. Измученные боем и походом, партизаны с жадностью ели наспех приготовленную пищу. Необходимо было пополнить боеприпасы, и нами были направлены посыльные к подпольщикам в Велке Ровно, Оланово, Чадцу, Турзовку и другие места. Для добычи боеприпасов в эту ночь было послано в засады 12 партизанских групп. Все это заставило нас задержаться в Щавнике.

На следующий день утром меня разбудил Григорий Мельник:

— К нам пришла партизанская группа, 16 человек.

Я быстро поднялся и увидел худощавого, высокого человека.

— Моя фамилия Бегала, — отрекомендовался он, предъявляя документы. Затем он сообщил, что его группа передвигается в глубь Чехословакии для организации партизанского отряда. Но самым радостным было то, что в его группе оказалась радиостанция.

Мария Дубинина в этот же день отправила радиограмму на Большую землю. Бегала по-братски поделился с нами питанием, и следующие радиограммы мы передавали уже самостоятельно.

В нашем лагере Бегала пробыл недолго. На этом месте долго не задержались и мы.

Совместными усилиями подпольщиков и партизан нашей бригады мы частично пополнили израсходованные боеприпасы. Вскоре в Щавник явился выздоровевший Кристофик с группой партизан и вооружением.

После пятидневной стоянки в Щавнике бригада двинулась в рейд под Моравскую Остраву.

Во время похода нам перебросили с Большой земли боеприпасы. Много еще смелых и рискованных операций совершили партизаны бригады «Родина».

Советские войска стремительно наступали. Город за городом, деревню за деревней освобождали Чехословакию от фашистских захватчиков. Мы также спешили вперед, на запад, чтобы нанести удар остаткам гитлеровских войск в глубоком тылу.

ДВАДЦАТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

Каждый год все более отдаляет нас от событий Великой Отечественной войны. Уже выросло целое поколение, знающее о них лишь по книгам, кинофильмам и изредка — по рассказам очевидцев. Легендами стали подвиги героев величайшей битвы с фашизмом, равной которой не знает история человечества. Зарубцевались раны, нанесенные войной, улеглась боль безвозвратной утраты родных и близких, друзей и товарищей. Но не меркнет память о павших героях: она живет в бронзе монументов, в мраморе обелисков, в песнях и книгах, в сердцах благодарных народов.

Жизнь идет вперед. Там, где были руины городов и сел, усилиями трудолюбивых рук свободных народов поднялись корпуса фабрик и заводов, школ и больниц. Красуются новыми кварталами города и села.

И нет для меня большей радости, чем сознание, что кровь народных мстителей, боровшихся за освобождение этой страны от фашизма, не пропала даром: трудовой народ Чехословакии взял свою судьбу в собственные надежные руки и с помощью других социалистических стран строит свободную, счастливую жизнь.

В 1964 году мне выпала большая честь посетить социалистическую Чехословакию, страну, которая в суровые годы Отечественной войны стала как бы второй родиной, ибо не только ненависть к фашизму заставила нас сражаться насмерть на этой земле, но и горячая любовь к ее трудолюбивому, талантливому и жизнерадостному народу. Вот почему я с большим волнением и огромной благодарностью принял приглашение посетить эту страну.

Особенное волнение я испытывал, когда скорый поезд мчал по суровым горным местам, где двадцать лет тому назад проходила с боями наша бригада «Родина». Вдали на фоне голубого неба вырисовывались гордые, высокие Татры. Всюду на пути мелькали живописные ансамбли нарядных кирпичных домиков, проносились старательно возделанные поля коллективных хозяйств, розовели черепичными крышами обновленные села и деревни.

Наступил вечер. Вдали вырисовывались Бескидские горы. Родные суровые Бескиды! Хорошо послужили эти великаны нашей бригаде «Родина», надежно укрывая партизан в своих непроходимых пущах.

Было уже поздно, когда поезд подъезжал к станции Жилина, где я должен был сойти.

На станции было множество народа. Мелькали красные знамена, играл оркестр. «Празднуют, — с радостью думал я. — Да и как не праздновать: ведь сегодня 20-летие Словацкого народного восстания!» И вместе с тем к радости примешивалась какая-то грусть: люди веселятся, поглощенные своими торжествами, и вряд ли кто-нибудь из них помнит в лицо нас, советских партизан: ведь прошло двадцать лет, родилось новое поколение. Вот если бы удалось отыскать своих боевых товарищей…

Поезд остановился, и я решил сразу же направиться в справочное бюро вокзала. Каково же было мое удивление, когда прямо с подножки вагона меня подхватила целая Толпа людей, среди которых я узнал Рудольфа Янушека, Йозефа Коллара, Яна Марейку и других.