Средневековая Русь и Константинополь. Дипломатические отношения в конце XIV – середине ХV в.

Если между епархиями и митрополитом возникали противоречия, то обращались для их разрешения к патриарху. «С V века патриархами стали именоваться архиепископы первенствующих церквей, т. е. Римский, Антиохийский, Александрийский, Константинопольский и Иерусалимский. Но преимущество константинопольского патриарха над прочими началось только с Халкидонского собора (451 г.), на котором отцы церкви издали специальное правило «Кормчую книгу Халкидонского собора, правило XXVIII», по которому константинопольский патриарх был поставлен одинаковым с Римским папой и получил верховную власть над всеми восточноевропейскими и малоазийскими епархиями, включая епархии у варваров по берегам Черного моря. Кроме того, патриарх получил право рукополагать всех митрополитов в подвластных ему епархиях»[48]

.

Власть и могущество патриарха еще более возросли в период правления императора Юстиниана I. В грамотах и императорских указах он стал именоваться «Вселенским»; располагал собственной резиденцией в столице — Константинополе, которая стала центром определенной области или «патриархата», подобно Антиохии, Александрии, Иерусалиму; имел право «крестоводружения» (ставропегиум) при закладке церкви или монастыря; пользовался значительными преимуществами в праве высшего суда в делах церковных; созывал на соборы митрополитов своих диоцезов, а митрополиты, в свою очередь, приглашали на епархиальные соборы подвластных им епископов; наконец, при короновании императоров совершал миропомазание. Титул патриарха в византийские времена полностью звучал следующим образом: «милостию Божией Архиепископ Константинополя — Нового Рима и Вселенский Патриарх». Он был косвенным отражением представления о вселенской миссии патриархии[49]

.

Митрополитами, присланными на Русь из Византии, по большей части были греки (с середины XI в. короткое время — русин Илларион). Выражение «приѣха на митрополию Русскую митрополитъ (N), родомъ Гречинъ» широко распространено в русских летописях. Император Византийской империи как глава христианского мира формально обладал властью и над русскими митрополитами. Однако, как отмечал А.А. Васильев, «осуществление полномочий митрополита в значительной степени зависело от князя, который на тот или иной момент времени занимал великокняжеский престол»[50]

. Верховная власть и авторитет митрополита в глазах епископов и удельных князей были чрезвычайно высоки. Киевские, позднее владимирские, а также московские владыки не раз выступали в качестве посредников в разрешении дипломатических и военных конфликтов между князьями, способствуя сохранению мира на Руси. Их вклад в дипломатическую историю несомненен. Со временем православная церковь в лице митрополитов стала мощным инструментом дипломатии и объективным фактором центростремительных тенденций.

Византия, где церковь была подчинена императору, а отношения церкви и государства юридически регулировались «теорией симфонии», изложенной в VI новелле Кодекса императора Юстиниана, в сознании русских православных людей долгое время была высшим наставником и примером, ведь именно в Константинополе находилась резиденция патриарха. Это обстоятельство значительно расширило международные связи средневековой Руси, способствуя увеличению количества политических, торговых, культурных контактов, в том числе путешествий русских в Константинополь и на христианский Восток, главным образом в Палестину и ее религиозный центр — Иерусалим. Митрополиты посещали Константинополь для участия в соборах по приглашению вселенских патриархов и с другими целями. Не только церковные иерархи, но и представители княжеских семей отправлялись в паломничество в Царьград (например, княгиня Анна Всеволодовна, дочь киевского князя Всеволода Ярославича в 1089–1090 гг. и др.); брачные союзы русских князей и их дочерей с византийской правящей элитой, ставшие частым явлением в политической жизни Руси уже в XII в., предопределили еще один вид русского присутствия в Константинополе.

Развитию русско-византийских контактов во многом способствовала и разветвленная система речных путей сообщения. Заинтересованность Руси в торговых связях с Византией и иными странами средневекового мира по Волжскому, Донскому, Днепровскому, Днестровскому пути усиливала ее дипломатическую и внешнеполитическую активность в прилежащих к ним регионах. Благодаря коммуникативной подвижности купцов, паломников, дипломатов (светских и церковных) здесь постоянно завязывались узлы международных отношений, которые с течением времени сменялись новыми комбинациями политических интересов, не только рождая «друзей» и «врагов», но и расширяя сферы международного влияния Руси.