СС. Орден «Мертвая голова»

И все же активность Шелленберга в Испании одного результата достигла: в кругах союзников укрепилось мнение, что только Гиммлер и СС могут разрушить гитлеровскую систему. Даже английские власти стали проявлять интерес к так называемому „решению Гиммлера“. 3 апреля 1944 года бригадефюрер Кранефусс записал: „Среди англичан рейхе – фюрер и СС стали объектами многочисленных слухов и построений“. Анонимный информатор СД докладывал из Лиссабона, что англичане теперь пришли к заключению: изменить политический режим в Германии может только СС, а не вермахт. Он сообщал также, что английские источники отмечают расхождение во взглядах между ваффен-СС и фюрером; по их наблюдениям, генералы СС стали гораздо критичнее относиться к Гитлеру, и проистекает это из их оценки военной ситуации». В январе 1944 года, продолжал агент, в Лиссабоне прошел слух, что «в переговорах с англичанами участвуют боевые генералы СС, включая одного генерала, награжденного Рыцарским крестом с дубовыми листьями».

Автор донесения, скорее всего, и сам не знал, что его рапорт окажется провидческим. Через три месяца сформировалась первая группа командиров эсэсовских частей на Западе, готовая проявить неповиновение по отношению к Гитлеру, а их мотивом действительно была оценка военной ситуации. Битва в Нормандии разрушила последние иллюзии касательно Гитлера и положения рейха. Войска СС теряли полк за полком, а фюрер пребывал в «Волчьем логове» в мире своих мрачных фантазий, оставаясь глухим к рапортам о материальном преимуществе противника, о необходимости отступления, о крайней усталости немецких войск. Вся эсэсовская гвардия находилась под угрозой полного уничтожения, все шесть дивизий сражались на Западе, включая «Лейбштандарте», преобразованный в 1-й танковый корпус Зеппа Дитриха, и 2-й танковый корпус Пауля Хауссера. При такой перспективе даже эсэсовские генералы созрели для заговора против Гитлера. Они, впрочем, могли бы еще колебаться, но дело решила встреча с фельдмаршалом Роммелем, командующим группой армий «Б». Так же как они, Роммель достиг вершины в своем апостольском служении Адольфу Гитлеру и теперь узнал горечь крушения веры. Еще в начале 1944 года он и слышать не желал аргументов оппозиции, но в мае понял, что это вопрос жизни и смерти.

Время резко поджимало. По оценке Роммеля, немецкие войска могут продержаться в Нормандии не более трех недель, после чего американцы прорвутся, и с потерей Франции нужно смириться. Понимание этой печальной истины заставило его поддержать план, выработанный группой офицеров-антинацистов из его штаба еще до того, как союзники высадились в Нормандии. Начальник штаба Роммеля генерал Ганс Шпейдель предлагал освободить оккупированные западные земли без боя, отвести немецкие войска за линию Зигфрида и передать административную власть на этих территориях союзникам. Центральным пунктом был «арест Адольфа Гитлера и предание его суду немецкого народа».

9 июля фельдмаршал приказал одному из главных военных оппозиционеров, подполковнику Цезарю фон Хофакеру, составить послание союзникам и проинформировать их, что немецкая армия на Западе по собственной инициативе прекращает борьбу и отходит на территорию рейха. Но какова будет позиция шести эсэсовских дивизий, составлявших костяк группы армий «Б», Роммелю нужно было знать точно. И он объехал свой фронт, чтобы посовещаться с генералами и старшими офицерами. Один за другим они объявляли о готовности порвать с Гитлером. Даже партийные ветераны, такие, как Дитрих, больше не желали прятать голову в песок. Согласно Шпейделю, Зепп выразил недовольство Верховным командованием и потребовал «самостоятельных действий», если фронт будет прорван. Обергруппенфюрер Хауссер, переведенный в то время командующим 7-й армией, также выступил с критикой бессмысленной стратегии Гитлера «держаться любой ценой».

Его преемник во 2-м танковом корпусе СС обергруппенфюрер Вильгельм Битрих, известный своим резким языком, не стеснялся в выражениях. Он заявил Роммелю во время встречи в ночь на 16 июля: «Фельдмаршал, я знаю не только ситуацию в Нормандии. Мне известно, как скверно обстоит дело и на Восточном фронте. Там, по сути, нет настоящего командования. Мы повсюду попали в страшную переделку. Они там наверху не представляют, что происходит на самом деле, потому что их все это не задевает. Каждый день я вижу, как гибнет молодежь, гибнет просто из-за дурной головы наверху. Поэтому я больше не собираюсь выполнять бессмысленные приказы, а действовать буду по обстановке». Роммель перебил его, чтобы сказать о своих намерениях: «Я тоже понимаю, что так продолжаться не может. Но мы прощупали противника, и есть надежда, что мы можем договориться и вывести наши войска из Франции к линии Зигфрида». Битрих без колебаний подписался под антигитлеровским пактом. «Фельдмаршал, – тут же откликнулся он, – если так, то я с вами. Весь мой танковый корпус. Мои офицеры думают так же, как и я».