СС. Орден «Мертвая голова»

Все они были умелыми игроками и сумели тогда отчасти ограничить гестаповское влияние, во всяком случае, за пределами столицы. Закон о гестапо от 30 ноября 1933 года отстранял органы управления немецких земель и городов от участия в делах тайной полиции, поэтому сейчас главной целью было перехватить власть у местных отделений гестапо по стране в целом. 16 июля 1934 года Фрик начал кампанию, разослав циркуляр всем главам администраций, в котором говорилось, что независимость гестапо «была лишь временной мерой, вызванной политическим напряжением, в связи с мятежом Рема». Министр подчеркивал необходимость «тесного сотрудничества между гестапо и администрацией», с тем чтобы органы управления каждого города были в курсе всего, что происходит в отделениях гестапо. Другими словами, Фрик ставил гестапо под контроль администрации. Редер из Ахена немедленно отозвался, написав министру внутренних дел, что полностью с ним согласен, что главам правительств на местах давно пора осознать свою ответственность за регион и что руководитель местного отдела гестапо является, безусловно, его, Редера, подчиненным. Дильс еще более откровенно высказался в письмах Герингу: «Отделение политической полиции от государственной администрации в перспективе не может не вызвать целого ряда проблем, о которых вы, г-н министр-президент, несомненно, имеете ясное представление. К этой „болячке“ местной администрации добавляются трудности, связанные с главенством партии над государством. Администрация может потерять доверие, а значит, будет покончено с понятием политической стабильности».

Эрих Кох, обер-президент Восточной Пруссии и ярый противник СС, в сентябре 1935 года писал Гиммлеру: «Я считаю взаимоотношения, сложившиеся в настоящее время между обер-президентом и руководителем гестапо в Кенигсберге, невыносимыми и очень вредными для авторитета государственной власти». Гиммлер ответил: «Фюрер решил, что в работе кенигсбергского отделения гестапо менять ничего не следует».

Однако государственная бюрократия оказывала такое давление на полицейскую машину, что Гиммлер и Гейдрих в конце концов объявили о готовности вести с министерством внутренних дел переговоры по поводу нового закона о гестапо. И после долгих торгов 10 февраля 1936 года этот закон был принят. В целом он подтверждал сложившуюся практику, однако статья 5 гласила: «Вместе с тем отделы гестапо подчинены главам местного управления, обязаны принимать их указания и информировать о делах политической полиции».

Взамен на эти уступки Гиммлер и Гейдрих требовали от министерства внутренних дел обеспечить законодательное оформление единой полицейской системы рейха. На практике эта проблема была ими отчасти решена, поскольку в апреле 1934 года они уже создали в гестапо Центральное бюро, которое координировало работу земельных полицейских служб. Дело было только за формально-юридическим утверждением их контроля и над неполитической полицией.

Но руководство министерства внутренних дел, вдохновленное частичным успехом, уже носилось с новой идеей: построить единую службу под собственным контролем и постепенно вытеснить Гиммлера тоже очень сильной фигурой – его берлинским соперником Куртом Далюге. Согласно концепции Фрика, все полицейские силы страны должны подчиняться рейхсминистерству внутренних дел, а Гиммлер, как инспектор гестапо, возглавит управление в этом министерстве и, следовательно, тоже будет подчиняться министру. Фрик предполагал сделать своего ставленника, обергруппенфюрера СС Далюге, заместителем Гиммлера, так чтобы полностью контролировать политическую полицию и свести роль Гиммлера к чисто протокольной.

Гиммлер отклонил это предложение. Выступая от его имени, Гейдрих в июне 1936 года потребовал, чтобы Гиммлер сам имел министерский ранг, был приравнен к командующему вооруженными силами, а если и подчинялся бы министру внутренних дел, то только в личном плане, иначе говоря, никак. Разгневанный Фрик добился аудиенции у Гитлера, и тот охладил его жар, сказав, что Гиммлер не станет министром, просто его будут приглашать на заседания правительства «в качестве статс-секретаря». Тем не менее Фрик ушел сломленным. Фюрер ясно дал ему понять, что назначение Гиммлера главой всей немецкой полиции – дело уже решенное.

Министру оставалось только красиво отступить. Он указал, что партийную должность (рейхсфюрер СС) нельзя совмещать с государственной (шеф полиции), и держался за то, чтобы Далюге назначить все-таки заместителем Гиммлера.

Гиммлер в свою очередь пошел на малозначительные уступки: перестал требовать себе министерский ранг, согласился быть «в первоначальном и прямом подчинении» у министра внутренних дел – звучит почти полной бессмыслицей, как и многое в вывернутой наизнанку нацистской фразеологии, – а также признал допустимым, что Далюге будет его замещать, но лишь «в его отсутствие».