СС. Орден «Мертвая голова»

Быстрый взлет Гейдриха к власти всколыхнул зависть в более могущественных руководителях СС. Подозрительный Гиммлер даже предпринимал порой меры, чтобы несколько замедлить возвышение своего подчиненного. Позиции Гейдриха оставались отчасти уязвимыми, и власть его в разветвленной и сложной полицейско-бюрократической системе нацизма еще не была полной. Он отдавал приказы об арестах, но не контролировал лагеря. И Гейдрих постоянно обращался к Гиммлеру с просьбой передать ему, Гейдриху, управление лагерями, надеясь таким способом собрать в своих руках всю полноту устрашающих властных полномочий.

Концентрационные лагеря были центральным звеном гиммлеровского полицейского государства. Колючая проволока под током, деревянные вышки по углам – молчаливая угроза, нависшая над каждым немцем. Само название внушало страх – такой, что должен был парализовать всякую оппозицию. Эсэсовцы – хозяева концлагерей – вовсе не собирались делать из них «центры политического перевоспитания», как заявляла официальная нацистская пропаганда. Эти лагеря с самого начала планировались в качестве инструмента террора для поддержания режима. Бараки Бухенвальда, Дахау, Заксенхаузена стали символами: знайте, немцы, какая судьба ожидает каждого, кто против фюрера. «Забудьте своих жен и детей. Здесь вы подохнете, как собаки» – такими словами приветствовал Карл Фрицше каждую новую партию, прибывающую в лагерь. Рассказы об ужасах, творившихся за колючей проволокой, еще более усиливали панический страх, который в гитлеровской Германии вызывало словосочетание «концентрационный лагерь».

Гейдриху, конечно, не терпелось заполучить лагеря и стать единоличным владыкой этой машины террора, мощнейшего орудия диктатуры. И вот вскоре после принятия закона о гестапо в феврале 1936 года появилась инструкция, согласно которой управление концлагерями относилось к ведению гестапо. Оно вновь объявилось в качестве хозяина концлагерей, как в начале 30-х годов при Дильсе.

Но на деле Гиммлер не имел намерения передавать их Гейдриху, и инструкция 1936 года осталась мертвой бумажкой. Эта система в целом принадлежала СС, и Гиммлер сам сохранил над ней полный контроль. Гейдрих столкнулся с повторением ситуация 1933 года: в тот раз лагерь Дахау поступил в распоряжение Гиммлера, как главы политической полиции Баварии, а Гейдрих, будучи его заместителем, решил, что может взять Дахау под свое начало. Тогда Гиммлер поставил на его пути человека, который не разрешил пришельцам вмешиваться в его дела.

Это был Теодор Айке, бывший полицейский офицер и крайний неудачник. Гиммлер вытащил Айке из психиатрической клиники в Вюрцбурге, куда упек его как «опасного безумца» ярый враг, гауляйтер Бюркель. С тех пор «папаша Айке» был благодарен Гиммлеру до гробовой доски и стал податливым орудием в его руках. В 1933 году Гиммлер сделал его оберфюрером СС и комендантом Дахау, то есть дал работу, для которой он был предназначен. Айке подбирал для работы в администрации таких же неудачников-мизантропов с садистскими наклонностями. Он ввел у себя в лагере варварские порядки, грозящие любому заключенному расстрелом на месте за неповиновение. В своих охранниках он воспитывал звериную ненависть к «врагам государства».

Гесс, впоследствии комендант Аушвица, вспоминал, как однажды слышал рассуждения Айке о том, что жалость к врагам государства не к лицу эсэсовцу; служба в его лагере не для слабовольных, такие пусть сразу идут в монастырь. А тут нужны жесткие и решительные люди. Значок «череп и кости» даром не дается.

Гиммлер был настолько доволен полком Айке в Дахау, что решил поставить его над всеми лагерями. После 30 июня 1934 года (когда Айке убил Рема) Гиммлер назначил его командующим всеми формированиями «Мертвая голова», охранявшими концлагеря, и инспектором концлагерей наделив его чрезвычайными полномочиями. Айке подчинялся только лично рейхсфюреру.

Гейдрих стал не спеша собирать сведения о катастрофических условиях в концлагерях. Между тем Айке объединил рассеянные, более мелкие лагеря в четыре крупных: Дахау, Заксенхаузен, Бухенвальд и Лихтенбург. В 1937 году, когда была зафиксирована самая низкая цифра узников лагерей, 4833 эсэсовца охраняли около 10 тысяч заключенных. Руководству СС продолжали поступать донесения о жестоком обращении с заключенными. Обычными явлениями были карцер, регулярные избиения, гибель от непосильного труда. Были случаи, когда этих несчастных привязывали к деревьям; отмечены и убийства заключенных охранниками. Положение заключенных усугублялось тем, что им была запрещена переписка.