США во Второй мировой войне. Мифы и реальность

Уничтожить центр немецкого города, надеясь вызвать насколько можно больший ущерб для военных и промышленных объектов и коммуникационной инфраструктуры, – такова была суть союзнической или, по крайней мере, британской стратегии «зоны бомбардировки»²⁵¹. Члены экипажа научились принимать этот неприятный факт жизни или, скорее, смерти, но в случае Дрездена многие из них чувствовали себя неловко. Они задавались вопросами по поводу инструкций в отношении цели и чувствовали, что в данном рейде есть что-то необычное и подозрительное, что эта миссия была, очевидно, не «делом житейским», каким ее пытается представить в своей книге Тэйлор²⁵². Радист B-17, например, заявил в конфиденциальном сообщении, что «это был единственный случай», когда» [он] (и другие) считали, что миссия была необычной»²⁵³. О тревоге, испытываемой экипажами, также свидетельствовал тот факт, что во многих случаях брифинг командира не вызывал традиционных приветствий экипажей, а был встречен ледяным молчанием²⁵⁴. Прямо или косвенно, намеренно или ненамеренно, но инструкции и брифинги на имя экипажа иногда выдавали истинную функцию операции. Директива британских ВВС экипажам группы бомбардировщиков в день нападения, 13 февраля 1945 года, например, однозначно заявляла о намерении «в то же время показать русским, когда они войдут в город, на что способны наши бомбардировщики»²⁵⁵. В таких обстоятельствах вряд ли стоит удивляться тому, что многие члены экипажей четко понимали, что им предстоит стереть Дрезден с лица Земли для того, чтобы напугать Советы. Канадский член экипажа бомбардировщика, например, ответил следующим образом, когда через много лет после войны собирающий устную историю исследователь задал ему вопрос о цели этой миссии:

«Что произошло на самом деле? Я думаю, следующее: русские очень быстро продвигались вперед, и [западные] союзники решили показать русским, что у нас не только сильная армия, но и великолепные ВВС. Таким образом, чтобы русским было ясно, что они должны были вести себя хорошо, в противном случае мы покажем им, что можем сделать такое и с русскими городами. [Дрезден] был идеей таких людей, как Черчилль; это было намеренное массовое убийство – в этом я не сомневаюсь»²⁵⁶.

Новость необычайно ужасного разрушения Дрездена также вызвала большой дискомфорт среди британского и американского мирного населения, которое также испытывало большие симпатии к советским союзникам и которое, услышав новость о рейде, также почувствовало, что в этой операции есть что-то необычное и подозрительное.

Власти почувствовали необходимость успокоить общественность, и сделали они это при помощи так называемого «полета на фронт». Рейд объяснили общественности так же, как раньше это сделали перед экипажами, попыткой облегчить наступление Красной армии. Это было сделано на пресс-конференции британских ВВС, состоявшейся в освобожденном Париже 16 февраля 1945 года. Журналистам, которые присутствовали на ней, было сказано, что разрушение этого «центра коммуникаций», расположенного недалеко от «русского фронта», было вызвано желанием помочь русским «успешно продолжать свою борьбу». То, что это было просто обоснование, придуманное уже после свершившихся фактов теми, кого бы сейчас назвали «политтехнологами», было высказано самим военным представителем. В ответ на вопросы журналистов, которые тогда были еще способны (в отличие от нынешних) оспаривать официальную версию событий, он замялся и признал, что он просто «думал», что, вероятно, причина состояла в «намерениях помочь Советам»²⁵⁷.