СССР и Гоминьдан. Военно-политическое сотрудничество. 1923—1942 гг.

В июне 1930 г. эти положения были подтверждены и расширены в резолюции ИККИ по китайскому вопросу. В ней главнейшими задачами партии назывались формирование аппарата центрального советского правительства и боеспособной, политически выдержанной Красной армии. Китайским коммунистам рекомендовалось поставить в центр своего курса разрешение земельного вопроса, подчинив всю деятельность партии «интересам развития крестьянского движения, интересам укрепления союза рабочих и крестьян при руководящей роли пролетариата, укреплению власти Советов и дальнейшего расширения советских районов»²⁴². Данные меры должны были еще более обособить КПК, заложить базу для ее автономного существования.

Этот курс в отношении Китая сохранялся ВКП(б) и Коминтерном до конца 1932 г. В условиях, когда СССР открыто поддерживал основного соперника ГМД в борьбе за власть, не могло быть речи о возобновлении конструктивного диалога между Москвой и Нанкином. Только ввиду роста военной угрозы со стороны Японии стороны смогли подойти к восстановлению двусторонних контактов.

Анализируя формирование и трансформацию советской политики в отношении Гоминьдана в 1923–1932 гг., необходимо отметить наличие в ней трех характерных тенденций: преобладание идеологических мотивов, особую роль вопроса о едином фронте КПК и ГМД и существенное влияние внутрипартийной борьбы в ВКП(б) на формирование внешнеполитического курса в отношении Китая.

Восточная политика Москвы в 1920-х гг. строилась на принципах поддержки мирового революционного движения. При этом межпартийные отношения практически сливались с межгосударственными. Иными словами, в своем внешнеполитическом курсе Кремль был готов отдавать приоритет классовым лозунгам над геополитическими интересами. Идеологическая составляющая, проявившаяся в обсуждении ВКП(б) и Коминтерном формы взаимодействия коммунистического и национально-революционного движения в Китае, играла ведущую роль и в определении характера сотрудничества СССР и ГМД в рассматриваемый период. Если ленинский подход предполагал подъем национальных антиколониальных революций с привлечением всех заинтересованных сил в качестве шага к мировой революции, то сталинская программа исходила из ориентации на установление прокоммунистических режимов на Востоке как средства укрепления позиций Москвы.

Двойственность политики Кремля, когда провозглашение поддержки единого фронта на практике оборачивалось стремлением к усилению позиций КПК в ГМД и в Национальном правительстве, а также к переориентации национально-революционного движения на идейную платформу компартии, стала причиной кризиса взаимоотношений СССР и Гоминьдана. Ситуация усугублялась внутренней борьбой в ВКП(б). Критика внешней политики выступала инструментом в противоборстве Сталина и Троцкого за лидерство в партии. Оппозиция не могла оказать прямого влияния на формирование политики ВКП(б) в отношении Китая, поскольку была отстранена от реальных рычагов управления. Однако сам факт ее наличия оказал консервирующее воздействие на курс ВКП(б), не позволив гибко реагировать на изменение обстановки в Китае. В результате идеологические мотивы, ставшие в 1923 г. основой для сближения Москвы и Кантона, в конце 1920-х гг. привели к прекращению военно-политического сотрудничества СССР и Гоминьдана.

1.3. Изменение баланса сил на Дальнем Востоке в связи с расширением японской агрессии в Китае

Баланс сил на Дальнем Востоке изменился в конце 1920-х гг., вскоре после разрыва дипломатических отношений Советского Союза с Китаем. Подготовка Японии к «большой войне», начатая на рубеже 1920—1930-х гг., быстро переросла в широкомасштабную акцию по захвату Маньчжурии. 18 сентября 1931 г. императорские войска, спровоцировав инцидент на принадлежавшем Японии участке ЮМЖД, вторглись в северо-восточные провинции Китая. 19 сентября они заняли Мукден. В начале 1932 г. была оккупирована вся Северная и Южная Маньчжурия. В январе – марте 1932 г. японский десант высадился в устье Янцзы. В Шанхае интервенты столкнулись с упорным сопротивлением армии и населения. Это ускорило принятие Токио решения по отторжению Маньчжурии от Китая. 1 марта 1932 г. было образовано государство Маньчжоу-Го со столицей в Чанчуне. Его главой стал Пу И, последний представитель династии Цин, но все институты власти полностью контролировались Токио через командование Квантунской армии²⁴³. С этого момента военная экспансия Страны восходящего солнца стала основным источником напряженности международной обстановки на Дальнем Востоке.