Читаем Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года полностью

Воробьев [Ломтатидзе][806]. […] Мы должны добиваться таких условий в деревне, при которых классовая борьба углублялась бы и развивалась. С этой точки зрения сосредоточение земель в руках местных самоуправлений, как предлагает т.Джон, было бы наилучшим. Существует одно возражение, которое выставляется одинаково и против Ленина и против Джона. «Крестьяне не захотят передать захваченные земли ни государству, ни муниципалитетам». К этим доводам прибегали авторы проектов – и т. Джон, и т. Ленин. По моему мнению, этот довод не выдерживает критики. Разве желания крестьян для нас закон? Мы должны исходить из интересов пролетариата. Примет ли крестьянство наш совет, это другой вопрос! Доказывая осуществимость своего проекта, т. Джон привел, как пример, Гурию. Эта ссылка дала повод т. Ивановичу пустить по адресу Гурии несколько замечаний. Про Гурию, – сказал он, – распространяют массу сказок. Одна из этих сказок, оказывается, была напечатана в «Новой жизни», другую же сказку про гурийцев рассказал сам т. Иванович. В первом случае виновата газета большевиков, во втором – товарищ большевик. Причем же тут ирония по адресу Гурии? Иванович говорит, что в Гурии революционного самоуправления не было, а были революционные самоуправления. Ну, и что же, – значит были же!? Было Озургетское городское революционное самоуправление, выбранное на основе четырехчленной формулы, были самоуправления и в селах. (Иванович: «Я отвечу вам в свое время».) Должны ответить! Иванович говорит, что всеми делами в Гурии орудовал комитет. Это не так. Комитет давал иногда советы, а в общем давал только план демократического самоуправления. Нашествие реакции помешало довести до конца демократические организации. Как человек, работающий среди гурийских крестьян, я могу по поводу заявления т. Джона сказать следующее об отношении крестьян к муниципализации. После уничтожения самодержавной власти в Гурии крестьяне начали истреблять леса. Пришлось вмешаться комитету, который предложил крестьянам следующий план: установить таксу на лес. Выбрать из своей среды комиссию, без разрешения которой никто не смел бы рубить лес. Деньги же, поступавшие в кассу комиссии, обратить на культурные надобности, на улучшение дороги, школ и т. д. На этот проект комитета крестьяне ответили согласием. Но это было только в одной части Гурии – в восточной. В западной же части, где преобладает помещичье землевладение, в одном имении кн. Накашидзе крестьяне самовольно построили дома и поселились. Вот что могу я сказать по поводу ссылки т. Джона на Гурию. Что же касается вообще России в целом, то я, как и другие, могу лишь констатировать одно: крестьянство желает земли, оно добьется своего. Что будет дальше, согласится ли оно отдать земли государству или муниципалитету, трудно сказать. Я же лично стою за муниципализацию с разделом. Могу добавить одно. Если мы побеждали социалистов-революционеров в деревне, то главным образом потому, что нашему крестьянству мысль о социализации, об общем пользовании благами, кажется дикой.

Четвертый (Объединительный) съезд РСДРП. Протоколы. С. 116-117.


№ 10

Заседание девятое. Председательствует Ленин

[в конце заседания председатель оглашает поступившие фактические заявления]

3) Ивановича: «Я не говорил, что в Гурии не было революционных самоуправлений; я говорил, что там были революционные самоуправления, но не было единого для всей Гурии революционного самоуправления; отдельные революционные самоуправления Гурии (Озургетского уезда) далеко не являются по объему областным самоуправлением Джона».

Четвертый (Объединительный) съезд РСДРП. Протоколы. С. 143.


№ 11

Заседание пятнадцатое[807]. Председательствует Ленин

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых отечественных художников
100 знаменитых отечественных художников

«Люди, о которых идет речь в этой книге, видели мир не так, как другие. И говорили о нем без слов – цветом, образом, колоритом, выражая с помощью этих средств изобразительного искусства свои мысли, чувства, ощущения и переживания.Искусство знаменитых мастеров чрезвычайно напряженно, сложно, нередко противоречиво, а порой и драматично, как и само время, в которое они творили. Ведь различные события в истории человечества – глобальные общественные катаклизмы, революции, перевороты, мировые войны – изменяли представления о мире и человеке в нем, вызывали переоценку нравственных позиций и эстетических ценностей. Все это не могло не отразиться на путях развития изобразительного искусства ибо, как тонко подметил поэт М. Волошин, "художники – глаза человечества".В творчестве мастеров прошедших эпох – от Средневековья и Возрождения до наших дней – чередовалось, сменяя друг друга, немало художественных направлений. И авторы книги, отбирая перечень знаменитых художников, стремились показать представителей различных направлений и течений в искусстве. Каждое из них имеет право на жизнь, являясь выражением творческого поиска, экспериментов в области формы, сюжета, цветового, композиционного и пространственного решения произведений искусства…»

Мария Щербак , Илья Яковлевич Вагман

Биографии и Мемуары
Рахманинов
Рахманинов

Книга о выдающемся музыканте XX века, чьё уникальное творчество (великий композитор, блестящий пианист, вдумчивый дирижёр,) давно покорило материки и народы, а громкая слава и популярность исполнительства могут соперничать лишь с мировой славой П. И. Чайковского. «Странствующий музыкант» — так с юности повторял Сергей Рахманинов. Бесприютное детство, неустроенная жизнь, скитания из дома в дом: Зверев, Сатины, временное пристанище у друзей, комнаты внаём… Те же скитания и внутри личной жизни. На чужбине он как будто напророчил сам себе знакомое поприще — стал скитальцем, странствующим музыкантом, который принёс с собой русский мелос и русскую душу, без которых не мог сочинять. Судьба отечества не могла не задевать его «заграничной жизни». Помощь русским по всему миру, посылки нуждающимся, пожертвования на оборону и Красную армию — всех благодеяний музыканта не перечислить. Но главное — музыка Рахманинова поддерживала людские души. Соединяя их в годины беды и победы, автор книги сумел ёмко и выразительно воссоздать образ музыканта и Человека с большой буквы.знак информационной продукции 16 +

Сергей Романович Федякин

Биографии и Мемуары / Музыка / Прочее / Документальное
Отто Шмидт
Отто Шмидт

Знаменитый полярник, директор Арктического института, талантливый руководитель легендарной экспедиции на «Челюскине», обеспечивший спасение людей после гибели судна и их выживание в беспрецедентно сложных условиях ледового дрейфа… Отто Юльевич Шмидт – поистине человек-символ, олицетворение несгибаемого мужества целых поколений российских землепроходцев и лучших традиций отечественной науки, образ идеального ученого – безукоризненно честного перед собой и своими коллегами, перед темой своих исследований. В новой книге почетного полярника, доктора географических наук Владислава Сергеевича Корякина, которую «Вече» издает совместно с Русским географическим обществом, жизнеописание выдающегося ученого и путешественника представлено исключительно полно. Академик Гурий Иванович Марчук в предисловии к книге напоминает, что О.Ю. Шмидт был первопроходцем не только на просторах северных морей, но и в такой «кабинетной» науке, как математика, – еще до начала его арктической эпопеи, – а впоследствии и в геофизике. Послесловие, написанное доктором исторических наук Сигурдом Оттовичем Шмидтом, сыном ученого, подчеркивает столь необычную для нашего времени энциклопедичность его познаний и многогранной деятельности, уникальность самой его личности, ярко и индивидуально проявившей себя в трудный и героический период отечественной истории.

Владислав Сергеевич Корякин

Биографии и Мемуары
Лев Толстой
Лев Толстой

Книга Шкловского емкая. Она удивительно не помещается в узких рамках какого-то определенного жанра. То это спокойный, почти бесстрастный пересказ фактов, то поэтическая мелодия, то страстная полемика, то литературоведческое исследование. Но всегда это раздумье, поиск, напряженная работа мысли… Книга Шкловского о Льве Толстом – роман, увлекательнейший роман мысли. К этой книге автор готовился всю жизнь. Это для нее, для этой книги, Шкловскому надо было быть и романистом, и литературоведом, и критиком, и публицистом, и кинодраматургом, и просто любознательным человеком». <…>Книгу В. Шкловского нельзя читать лениво, ибо автор заставляет читателя самого размышлять. В этом ее немалое достоинство.

Владимир Артемович Туниманов , Анри Труайя , Максим Горький , Виктор Борисович Шкловский , Юлий Исаевич Айхенвальд

Биографии и Мемуары / Критика / Проза / Историческая проза / Русская классическая проза