Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

Собственно, еще накануне, 10/23 мая, в четверг, был объявлен перерыв, чтобы на закрытом заседании заслушать хозяйственную комиссию. Ее члены сообщили, что помещение церкви было арендовано на две недели, срок истекает в пятницу, то есть завтра, и нужно что-то решать, «нужно выяснить, когда кончится съезд, чтобы знать, на какой срок доставать помещение», притом что сам вопрос об окончании съезда тоже был увязан с финансами, ведь нужны были деньги на возвращение делегатов в Россию. Даже это закрытое заседание не отличалось деловитостью: участники то пытались отправить вопрос обратно в финансовую комиссию (авось да найдет откуда-то денег), то занимались фракционными обидами. Вроде бы можно было просить Горького занять денег у состоятельных англичан, но Горький, как говорили, наотрез отказался помогать, «пока будет старый ЦК», то есть меньшевистский. Меньшевикам это, разумеется, не понравилось. Впрочем, ничего другого все равно не придумали и решили все же просить Горького^[899]. Колебались, что делать со сроком окончания съезда: то ли сворачивать его уже в ближайшую субботу, через день, то ли хлопотать о продлении найма помещения. Единственное, что смогли предпринять, – это поручить все выяснения информационному бюро, а также образовать комиссию для подготовки отправки делегатов домой. На следующий день, в пятницу, на двадцать первом заседании хозяйственная комиссия известила, что аренду церкви можно продлить только до будущего четверо^[900]. С утра в субботу 12/25 мая поступило предложение информационного бюро окончить съезд в четверг или субботу, а пока ужесточить регламент выступлений, продлить время заседаний и выбрать несколько комиссий для выработки резолюций^[901]. Проблемы денег это, впрочем, ничуть не решало. Вечером в понедельник 14/27 мая провели еще одно закрытое заседание. Мартов предлагал закрыть съезд завтра же, поскольку денег нет совсем, рабочие делегаты начинают голодать (у меньшевиков финансовое положение было хуже, чем у большевиков). Большевик Виктор Таратута удивлялся, что меньшевики «из-за нервничанья» предлагают закрыть съезд, когда на него уже потрачено 100 тысяч рублей (огромная по тем временам сумма) и не принято никаких вообще резолюций. В.Таратута и В. Ногин напоминали, что и способы возвращения в Россию еще не подготовлены, большинству делегатов все равно придется оставаться в Лондоне в ожидании отправки через границу. Большевик К. Басалыго спрашивал: «Что будет, если без каких-либо определенных директив уедем в Россию? Затратив массу денег, времени, с чем мы приедем? Нас спросят, что мы сделали, а мы что ответим?» С ним соглашался К. Ворошилов. Обвинили меньшевиков в желании воспользоваться поводом сорвать съезд. Меньшевики обиделись. Латыш Э. Калнинь заявил, что «за 12 дней мы здесь видели только фракционную борьбу» и нельзя возвращаться, пока съезд не вынес какие-то решения по существу. Впрочем, и здесь, на закрытом заседании, фракционных попреков было много, а дельных предложений не поступало. Выход нашелся под конец заседания: пришло сообщение, что благодаря Горькому удалось занять денег у английского фабриканта под условие, что все делегаты подпишутся под условиями займа. Съезд, таким образом, можно было продлить до конца недели^[902].

На остававшихся одиннадцати заседаниях постарались рассмотреть намеченные пункты повестки дня, поневоле комкая обсуждение, хотя и срываясь то и дело в привычные словопрения. В этой обстановке спешки принимали резолюцию о партизанских выступлениях, под которыми подразумевали действия боевых дружин, террористические акты против должностных лиц, экспроприации. До нее дело дошло в последний день работы съезда. Обсуждение началось 19 мая/1 июня под конец утреннего заседания, резолюцию приняли после обеда на тридцать пятом, последнем заседании съезда. Дебаты были короткие. Имелись три проекта резолюции: большевистский, составленный Альбиным и Ланге^[903], проект Мартова и проект, согласованный комиссией четырех съездовских делегаций (меньшевиков, социал-демократов Польши и Литвы, латышей и Бунда), за исключением большевиков^[904]. Последний представлял собой отредактированный текст Мартова. Именно этот, согласованный четырьмя делегациями проект был взят за основу при обсуждении на съезде. Заявление об этом решении огласил председательствовавший на тридцать четвертом заседании Ленин.