Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть I: 1878 – лето 1907 года

То же положение дел было и в Грузии, только в утрированных формах. Для сравнения отметим, что на Лондонском съезде проверялись также и бакинские мандаты, но поведение Бакинского комитета заметно отличалось. Там голоса разделились, из 1297 участвовавших в выборах членов партии 436 проголосовали за большевиков и 861 за меньшевиков, и от Баку на съезд явились три делегата: два меньшевика – Исидор Рамишвили (Бериев) и В.Б.Юстус (Косяков) и один большевик – В. Ф. Ефимов (Василий). Справедливое решение, а приведенные данные лишний раз подчеркивают фантастичность численности членов партии, заявленной грузинами. Мандатная комиссия съезда пришла к выводу, что, учитывая общее число голосов, можно утвердить только один бакинский мандат, но тогда «это будет неправильное представительство от бакинского пролетариата», поэтому 14/27 мая предложила съезду утвердить всех троих. Против немедленно выступили Г. Лордкипанидзе и два заинтересованных лица – принадлежавший к шендриковской группе Юстус, утверждавший, что в Баку на собрании руководящего коллектива из пяти меньшевиков и четырех большевиков «единогласно было решено утвердить два меньшевистские мандата», и И. И. Рамишвили, который после предложения прекратить прения заявил, что это «равносильно оскорблению», что их доводы «не хотят выслушать до конца», а когда съезд все же прекратил прения, с места выкрикнул: «Это грубое насилие». Все три мандата съездом были утверждены^[892]. Из зафиксированной протоколами перепалки угадывается, что грузинские меньшевики вели себя одинаково, независимо от того, находились ли они в Тифлисе, Баку или Лондоне, но Бакинский комитет все же умел соблюдать некоторую объективность: что бы ни заявляли Юстус и Рамишвили, комитет делегировал на съезд троих, а не двоих.

Не оспаривая напрямую правомерность присутствия на съезде такого количества грузинских меньшевиков, большевики искали повод показать, что считают это неоправданным. Один из первых выпадов на Лондонском съезде сделал Г. А. Алексинский, в то время большевик и член думской фракции. 7/20 мая, выступая с докладом о деятельности фракции, он обсуждал, каких избирателей она представляет. Алексинский заметил, что в думской социал-демократической партии «меньшевиков вдвое больше, чем большевиков», однако «при этом оказывается, что в то время как среди меньшевистской части фракции депутаты, прошедшие от рабочей курии, составляют лишь треть, среди большевиков они составляют две трети». Для партии, позиционировавшей себя как пролетарская, это был весьма серьезный упрек. По данным Алексинского, было «несомненно, что наиболее крупные центры промышленности дали депутатов-большевиков»; Петербург, Москва, Урал, крупные промышленные центры Польши «тяготеют к большевикам», одновременно «крестьянская Гурия – цитадель меньшевизма», к нему же склоняется «ремесленный еврейский пролетариат Бунда». Свои слова Алексинский подкрепил ссылками на статьи меньшевистских авторов, процитировав следующий пассаж из Н. Валентинова: «Выступление с.-д. на кавказских выборах было действительно самостоятельным, но чтобы оно было с.-д., мы в этом несколько сомневаемся. Социал-демократическое выступление и политика предполагают своего реального носителя – сплачивающийся и в том или ином действии организующийся пролетариат. Мы спрашиваем, где был этот пролетариат на кавказских выборах? Кто выбирал наших тт. Жордания, Джапаридзе, Гомартели, Рамишвили, Церетели и т. д.? Кто за них голосовал? Пролетариат? Да ничего подобного, их избрала мелкая буржуазия». Констатировав непролетарский характер представительства, Алексинский вывел из него склонность меньшевистской части думской фракции к союзу с кадетами, что решительно не нравилось думским большевикам, от имени которых он выступал^[893].

Алексинскому 10/23 мая ответил И. Г. Церетели. Стилистика его речи неожиданно заставляет лишний раз задуматься об истоках советской официальной риторики: «За меньшевиками стоит не мелкобуржуазная масса, а весь пролетариат. Я укажу на движение на Кавказе. Здесь пролетарские организации подчинили себе всю страну. Вся крестьянская масса идет за нами. Мелкая буржуазия подчинилась нам и нашему последовательному демократизму. Высланные из городов наши товарищи рабочие сплотили все слои населения, и они пойдут за нами не только в наших столкновениях в Думе, но пойдут за нами даже и в самых решительных столкновениях с правительством. Никто не скажет, что кавказский пролетариат не является революционным. Он доказал это и еще докажет. В момент восстания мы захватили в свои руки все учреждения, и когда опять настанет решительный момент, восстанет Кавказ, и кавказский пролетариат будет в первых рядах борцов»^[894].