Читаем Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года полностью

Пишу вам, как влюбленный: каждый раз прилагаю «патрет». Ах, дядя. В сем виде я был на днях ввержен в узилище. Вам, вероятно, уже писали об этом. Увы, не придется вам радоваться моему освобождению, так как позавчера «ввержен бысть» наш милый «дюша-грузинчик»[701]. Черти его принесли или какой дурак привел на свой «вечер». Это было прямо нахальством – идти туда. Я не знал о его пребывании в Питере, и был ошарашен, узревши его в месте людне. «Не уйдешь», говорю. И не ушел. Все теперь на бобах, и я в частности. Мы уже стали было толковать о реорганизации в том смысле, в каком и я понимаю, и назначили день для детального обсуждения, но. день отодвинулся, и я опять не знаю, что будет. Ради Бога, не сердитесь на меня никогда за раздраженные словеса в письмах. Я перед вами – как перед собою. Мне было очень приятно узнать от Василия, что вы относитесь ко мне любовно. Будем искренни – и больше ничего нам не надо. Это я сгоряча писал о неприемлемости для меня «корректуры». Нужно будет, и за корректуру сяду. Но, ведь, положение создается, вернее: остается то же самое. Кто-то мешает. Ума не приложу: кто. Положение прямо прескверное. Ведь, при всем желании, с меня «молоко» – только литературное. Больше я ничего не могу сделать, я могу работать только при налаженных уже отношениях. А наладить-то и некому. А очистить авгиевы конюшни почти и невозможно. Изъятие грузина – прямо сразило меня. У меня такое чувство, что и я скачу по тропинке бедствий, как и всякий другой, кто будет способствовать обновлению редакции. «Кто-то» мешает, и «кто-то» сидит крепко. И все «нынешние» сплотились в одну кучку. Так сплотились, что автономно в нее не войти не только мне, но и Роман – я вижу – пасует. Горячится, вот и все. Голубчик, утешьте меня добрым словом. Ваш.

Копия перлюстрированного письма Д. Бедного к Ленину, 25 февраля 1913 г. Вх. 6зох – 26 февраля 1913 г.

ГА РФ. Ф. 102. Оп. 243. ОО. 1913. Д. 5. Ч. 57. Л. 97–97 об.


№ 77

Р. В. Малиновский (?)[702]:

С. Петербург, 25 февраля 1913, Бреславль, Германия, Бертольду Визе, Фермеркшоссе, 78

Химический текст[703]

Уваж. тов. Что делать. Васька заболел. Взялся писать и не знаю что. Инцидент с №№, неурядицы в «Дне», а тут еще болезнь Вас., точно все черти подняли свои голоса против нас. Завтра приедет Ь[704], узнаем, что с ней, то напишу подробно, а пока сил нет, нет мысли.

Костя Ь «День» был 35 тысяч. Пишите свое мнение, с №№ что делать дальше.

Копия перлюстрированного письма «Кости» в заграничный партийный центр, 25 февраля 1913 г.

ГА РФ. Ф. 102. Оп. 243. ОО. 1913. Д. 5. Ч. 57 «Л». Л. 117.


№ 78

Неизвестный автор:

С.Петербург, 25 февраля 1913, Бреславль, Германия, фабриканту сигар Густаву Титце, Гумбольтштрассе, 8.

Химический текст[705]

Очень скверные вести. Спица сидит. На днях я вам пришлю письмо с более точным описанием и тем условием, какое установлено, а пока Василий со Спицей еще 20-го и не выпущены 21-го, страшно скверно отзывается Василий и Максиме взятие на нашей работа[706], а как раз сейчас они нам ох, как нужны. Ждите пока другого письма, там более подробно буду писать.

Копия перлюстрированного письма неизвестного автора в заграничный партийный центр, 25 февраля 1913 г.

ГАРФ. Ф. 102. Оп. 243. ОО. 1913. Д. 5. Ч. 57 «Л». Л. 120.


№ 79

Крупская:

Краков, 14 марта 1913 года, Н. Крупская в С. – Петербург, Николаю Ильичу Подвойскому, Галерная, 5, кв. 17

Химический текст

Дорогие друзья. Только что получили письмо с печальной вестью[707]. Положение таково, что требуется большая твердость и еще большая солидарность. […] С ликвидаторской Федорой[708] вы слишком слабы и нерешительны. Статья Василия тоже «передобрила». Надо абсолютно требовать равенства (вспомните точнее решение об этом) и соглашения. Надо избегать всяких общих разговоров, бесполезных и унизительных и вредных, раз дело дошло почти до рукопашной, и раз они обнаглели до того, что требуют «автономии». Пуще огня надо теперь опасаться хотя бы самомалейших уступок Федоре. […]

Из перлюстрированного письма Н. К. Крупской в редакцию «Правды», 1/14 марта 1913 г. Вх. 682 х – 3 марта 1913 г.

ГА РФ. Ф. 102. Оп. 316. ОО. 1910. Д. 5 пр. 3. Л. 201–201 об.

Опубликовано: Из эпохи «Звезды» и «Правды» (1911–1914 гг.). Вып. 3. М.; Пг., 1923. С. 219–220.


№ 80

Ленин – Каменеву:

Дорогой Л. Б.! Получил сегодня Ваше письмо […] Передал сегодня же Малиновскому, который здесь. Сегодня же уезжает.

[…] У нас аресты тяжкие. Коба взят. С Малиновским переговорили о необходимых мерах. В «Правде» тираж 30–32 тыс. в будни и 40–42 тыс. в праздники. Вой всеобщий – людей нет. У ликвидаторов куча интеллигенции, а у нас берут всех. […]

Партийные дела в России вообще явно улучшаются. Рабочие кружки, группы и организации явно везде растут и укрепляются. […]

Несомненно оживление в соц. – демократии. Снова стали давать (понемногу) деньги. […]

Коба успел написать большую (для трех номеров «Просвещения») статью по национальному вопросу. Хорошо! Надо воевать за истину против сепаратистов и оппортунистов из Бунда и из ликвидаторов.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Третий звонок
Третий звонок

В этой книге Михаил Козаков рассказывает о крутом повороте судьбы – своем переезде в Тель-Авив, о работе и жизни там, о возвращении в Россию…Израиль подарил незабываемый творческий опыт – играть на сцене и ставить спектакли на иврите. Там же актер преподавал в театральной студии Нисона Натива, создал «Русскую антрепризу Михаила Козакова» и, конечно, вел дневники.«Работа – это лекарство от всех бед. Я отдыхать не очень умею, не знаю, как это делается, но я сам выбрал себе такой путь». Когда он вернулся на родину, сбылись мечты сыграть шекспировских Шейлока и Лира, снять новые телефильмы, поставить театральные и музыкально-поэтические спектакли.Книга «Третий звонок» не подведение итогов: «После третьего звонка для меня начинается момент истины: я выхожу на сцену…»В 2011 году Михаила Козакова не стало. Но его размышления и воспоминания всегда будут жить на страницах автобиографической книги.

Михаил Михайлович Козаков , Карина Саркисьянц

Биографии и Мемуары / Театр / Психология / Образование и наука / Документальное
«Смертное поле»
«Смертное поле»

«Смертное поле» — так фронтовики Великой Отечественной называли нейтральную полосу между своими и немецкими окопами, где за каждый клочок земли, перепаханной танками, изрытой минами и снарядами, обильно политой кровью, приходилось платить сотнями, если не тысячами жизней. В годы войны вся Россия стала таким «смертным полем» — к западу от Москвы трудно найти место, не оскверненное смертью: вся наша земля, как и наша Великая Победа, густо замешена на железе и крови…Эта пронзительная книга — исповедь выживших в самой страшной войне от начала времен: танкиста, чудом уцелевшего в мясорубке 1941 года, пехотинца и бронебойщика, артиллериста и зенитчика, разведчика и десантника. От их простых, без надрыва и пафоса, рассказов о фронте, о боях и потерях, о жизни и смерти на передовой — мороз по коже и комок в горле. Это подлинная «окопная правда», так не похожая на штабную, парадную, «генеральскую». Беспощадная правда о кровавой солдатской страде на бесчисленных «смертных полях» войны.

Владимир Николаевич Першанин

Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Военная проза / Документальное
50 знаменитых царственных династий
50 знаменитых царственных династий

«Монархия — это тихий океан, а демократия — бурное море…» Так представлял монархическую форму правления французский писатель XVIII века Жозеф Саньяль-Дюбе.Так ли это? Всегда ли монархия может служить для народа гарантией мира, покоя, благополучия и политической стабильности? Ответ на этот вопрос читатель сможет найти на страницах этой книги, которая рассказывает о самых знаменитых в мире династиях, правивших в разные эпохи: от древнейших египетских династий и династий Вавилона, средневековых династий Меровингов, Чингизидов, Сумэраги, Каролингов, Рюриковичей, Плантагенетов до сравнительно молодых — Бонапартов и Бернадотов. Представлены здесь также и ныне правящие династии Великобритании, Испании, Бельгии, Швеции и др.Помимо общей характеристики каждой династии, авторы старались более подробно остановиться на жизни и деятельности наиболее выдающихся ее представителей.

Наталья Игоревна Вологжина , Яна Александровна Батий , Валентина Марковна Скляренко , Мария Александровна Панкова

Биографии и Мемуары / История / Политика / Образование и наука / Документальное