Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

В обзоре положения социал-демократической партии в 1907–1908 гг., составленном в Департаменте полиции, был отмечен значительный отток партийных кадров в эмиграцию, «беспрерывное бегство революционеров интеллигентов и рабочих привело к возрождению в целом ряде заграничных городов (швейцарских, бельгийских и в Париже) „заграничных групп содействия“, выросших в многочисленные сообщества», в связи с чем обострилась межфракционная борьба среди эмигрантов. В отчете утверждалось, что к концу 1908 г. «в России меньшевики не имели никаких организаций; весь юг, где царствовали меньшевики, совершенно уничтожен репрессиями правительства, север же России и даже Кавказ находились под преобладающим влиянием большевиков», причем в исчезновении меньшевистских организаций большую роль сыграло доминирование в них интеллигенции, «которая бежала за границу». «Большевики, наоборот, сохранили в России (весь север, центр, восток и Кавказ) опорные пункты, имеют в своих руках Центральный Комитет»^[168]. В Баку после провала совещания с нефтепромышленниками, когда численность сторонников большевиков доходила до трех тысяч, к 1909 г. осталось около 400 партийцев. Говорить о полном исчезновении меньшевистских комитетов, впрочем, было преувеличением. В Баку они по-прежнему имелись, но преимущественно перешли на позиции «ликвидаторов», то есть сторонников легальных методов работы и ликвидации подполья. В 1909 г. это течение в Баку возглавляла К.Захарова-Цедербаум с ее обществом самообразования или рабочим клубом «Наука», который к 1911 г. набрал до двух тысяч членов. У меньшевиков в Баку в те годы было несколько легальных газет, они продолжали руководить Союзом рабочих механического производства^[169]. У большевиков дела были, с одной стороны, хуже: из газет номинально сохранился только «Бакинский пролетарий», да и тот давно не выходил; популярность среди рабочих упала, многие партийцы были арестованы. С другой стороны, меньшевики в области нелегальной работы практически перестали быть им соперниками, то есть при абсолютном ослаблении произошло некоторое относительное укрепление позиций. Революционеры приспособились использовать легальные организации, прежде всего профсоюзы, а также клубы, кооперации и т. д. По сведениям секретного осведомителя, относившимся к октябрю 1909 г., «каждый союз или общество рабочих находится под управлением той или иной социалистической организации, пользующихся ими для своих целей». Союз нефтепромышленных рабочих с центральным бюро в Балаханах и отделениями в Биби-Эйбате и Сураханах «всецело находятся в руках Российской социал-демократической рабочей партии, фракции „большевиков". Секретари и другие служащие в этом союзе находятся под непосредственным контролем и управлением этой партии, они распространяют на промыслах и заводах литературу, собирают собрания для пропаганды и устраивают всякого рода свидания, причем избранным местом для означенных целей партии служит помещение союза»^[170]. При этом центральное бюро Союза нефтепромышленных рабочих находилось рядом с промыслами Шибаева, где служил С. Г. Шаумян.

Об обстановке в кавказских организациях, не только социал-демократических, и о преобладавшем унылом, упадочническом настроении дает представление письмо В.Тер-Миркурова, то самое, в котором сообщались слухи о побеге Кобы (см. док. 6). Все сколько-нибудь заметные революционные деятели в тюрьме, партийные маргиналы скатываются к «экспроприаторству», то есть практически уголовным акциям, полиция давит все сильнее (что по извращенной революционной логике аттестуется как «бессовестное» поведение), все более актуальной становится фигура «шпика» и даже доходит до столь причудливых явлений, как конфликты провокаторов между собой.