Сталин. Биография в документах (1878 – март 1917). Часть II: лето 1907 – март 1917 года

Спешная отправка Кобы на этап в Вологду расстроила не только его матримониальные намерения, но и обширные планы начальника Бакинского охранного отделения ротмистра Мартынова. В ночь на 15 сентября его подчиненным удалось захватить типографию Бакинского комитета и хранившийся вместе с ней архив. В руках жандармов оказались все принадлежности для печатания, пять пудов шрифта, готовые наборы в рамах, образцы всей выпущенной в Баку нелегальной литературы, заграничные нелегальные издания, печать Бакинского комитета, а также записанные химическими чернилами адреса и партийная переписка, в том числе письма от Н. К. Крупской. Уже 15 сентября Мартынов донес в Департамент полиции, что «означенные рукописи послужат к изобличению арестованных мною ранее Спандаряна, Иосифа Джугашвили (нелег[альный] Тотомянц) […] и других, так как содержат в себе указания на их партийную деятельность» (см. док. 56). Тем не менее через неделю Джугашвили был отправлен по этапу, и по крайней мере в отношении него всякое расследование, по-видимому, прекратилось, хотя в целом усилия Охранного отделения принесли свои плоды. В ноябре 1910 г. Бакинское ОО получило запрос от вышестоящего районного отделения, «почему деятельность социал-демократической организации по городу Баку освещается весьма слабо», на который не без гордости дало пояснение, что «ввиду отсутствия какой-либо деятельности в означенной организации, поступление сведений является в настоящее время ограниченным и что такое положение организации явилось следствием понесенных ими, как в личном составе, так и в материальном отношении, серьезных потерь, благодаря энергичной деятельности агентуры»^[227]. Большинство бакинских социал-демократов были высланы или сидели в тюрьме.

Документы

№ 1

Анна Аллилуева:

Папа рассказывал, что Сосо перед бегством написал ему, спрашивая наш питерский адрес. Папа сейчас же ответил подробно, где нас найти, – мы жили тогда на углу Глазовой и Боровой. […]

Уже летом, – мы с мамой жили тогда за городом, в деревне, – папа шел по Литейному. Серенький летний питерский день, деловая уличная сутолока, громыхающие трамваи, спешащие куда-то прохожие, – папа шел в толпе, ни на кого не оглядываясь. И вдруг кто-то пересекает ему дорогу. Папа недовольно поднял глаза на прохожего – и не сразу нашел нужные слова. Спокойно, чуть насмешливо улыбаясь, перед ним стоял Сосо.

Они пошли рядом, и Сосо говорил:

– Два раза заходил к вам на квартиру, никого не застал. Подумал, может, встречу на улице, и вот вижу – навстречу шагаешь.

Куда же идти? «Он был бледный, утомленный, – говорил отец. – Я понимал: ему надо дать возможность отдохнуть.»

И сразу отца осенила мысль: «Ямка!»^[228] «Ямка» была совсем рядом. Они в несколько минут прошли путь до Колобовского дома. Конон был у себя. Не надо было ничего ему объяснять. Дядя Конон посмотрел на отца, на гостя, которого он привел, и сейчас же стал собирать на стол. Потом Сталина уложили на кровать за ситцевой занавеской и стали совещаться, как быть дальше.

– Лучше бы свести товарища к Кузьме, в кавалергардские казармы, – сказал Конон, – а то ненароком околоточный заглянет, пожалуй, усомнится, что товарищ – земляк, со Смоленщины.

Сталина вечером проводили в казармы кавалергардов. Там, во флигелечке вольнонаемных служащих, Кузьма Демьянович занимал две обособленные комнатки. Семейство его было в деревне, в комнатах оставался только родственник, молодой паренек.

В этом флигеле, рядом с казармами, рядом с Таврическим садом, куда то и дело подкатывали пролетки с придворными офицерами, Сталин прожил около двух недель.

Аллилуева А. С. Воспоминания. С. 110–112.

№ 2

Иван Мельников:

В июле 1909 г.т. С.Я.Аллилуев жил временно в доме № 22 по Захарьевской ул. […], угол Потемкинской ул. (д. № 1). Жил он во 2-м этаже. В квартире был длинный коридор, в конце которого Аллилуев занимал 2 комнаты […] Квартирохозяином этой квартиры был Козьма Демьянович Савченко, вахтер Кавалергардского полка. Этому полку принадлежал этот дом и Савченко имел в нем казенную квартиру. Савченко помогал большевикам – у него останавливались парт. товарищи, не имевшие вида на жительство. […] [в июле 1909 г.] и я жил в кв[арти]ре Савченко – я родственник Савченко и знал хорошо Аллилуева и о его рев. работе. […]

Во второй половине июля 1909 г.т. Аллилуев С.Я. под вечер привел молодого, черного на волосы, смуглого на лицо, с усиками человека, плохо одетого, которому дал белье и верхнюю рубашку переодеться, называл его по имени в разговоре – Иосиф Виссарионович. Аллилуев тогда предупредил меня, что это нелегальный товарищ и ему нужно содействовать при выходе на улицу – проследить заранее, до его выхода, нет ли шпиков у входа и т. д. […] Вот эту охрану Иосифа Вис. я и нес тогда недели 2, до августа, когда ему добыли паспорт […], паспорт добывал другой Савченко, Конон Демьянович, старший дворник дома № 39 по Шпалерной ул. […]