Сталин. Человек, который спас капитализм

Поскольку вопрос о Берлине был отложен на некоторое время, Эйзенхауэр, как опытный игрок в бридж, пришел к выводу, что Хрущев разыгрывал свои карты исходя из позиции слабости, а не силы. Когда Хрущев объявил о своем появлении на открытии сессии ООН в сентябре 1959 года, президент США направил ему персональное приглашение погостить еще десять дней в Америке. Думая, как бы не оказаться невежливым, Хрущев в ответ пригласил президента с семьей посетить Москву в следующем году. Эйзенхауэр полагал, что если Хрущеву показать преимущества, которые дает капитализм для бытовой жизни американского гражданина, то Хрущев соблазнится идеей капитализма. Это были, конечно, пустые надежды. Когда Эйзенхауэр взял с собой Хрущева в поездку по Америке на вертолете и показал тысячи домов американских рабочих, с их автомобилями и прочим хозяйством, то в ответ получил от Первого секретаря мысль о том, что все эти машины — лишь пустая трата энергии и что советские люди предпочитают жить бок о бок друг с другом в многоквартирных домах (и пользоваться общественным транспортом, а также продовольственными заказами «с нагрузкой». — Прим. пер.). Он (Хрущев) видел в этом поразительном благосостоянии простого американского народа лишь последний предсмертный выдох капиталистической системы. Когда он сообщил президенту, что его внуки (президента Эйзенхауэра) будут жить при социализме, и привел столь впечатляющие цифры в подтверждение своих слов, то впору было этому поверить не только ему, а и бывалым американским экономистам. Хрущев указал, что за последние два года советская экономика росла на 6 процентов в год, в то время как американская — на 1,5–2 процента. Но фактически это было всего лишь приближение советской экономики к довоенному уровню, и когда Россия достигла бы этой отметки, рост бы неизбежно замедлился.

Усилия президента по достижению договоренности о нераспространении ядерного оружия, где запрещались бы также испытания атомного оружия в атмосфере, ни к чему не привели. Однако как позитивную сторону можно отметить то обстоятельство, что проблема Берлина так и не была затронута. Несмотря на все свое пренебрежительное отношение к тому высокому уровню жизни, которого достиг средний американский рабочий, Хрущев вернулся домой под большим впечатлением от благосостояния и динамизма американского общества. Знаменательным моментом его визита в Америку стала поездка в гости к фермеру в штате Айова. Видя своими глазами огромные комбайны, которые частный фермер применял для сбора своего урожая зерна, бывший министр сельского хозяйства был поражен производительностью работы. Смысл применения этих машин заключался в снижении трудозатрат и повышении прибыльности фермы. Банк предоставлял фермеру кредит, на который он покупает комбайн, фермер постепенно возвращает кредит, естественно, с процентами. Ни одна из этих реалий капитализма в США не была возможна по Конституции СССР. Поскольку все средства производства и продукция принадлежали государству, для индивида не было места для возможной прибыли; никакой индивид не мог создать свое частное предприятие; следовательно, не было нужды в кредитах и в получении ссудных процентов от них. И еще не было возможности сокращать рабочие места. Так что фундаментальные концепции, лежащие в основе двух этих экономик, не совпадали совершенно ни в чем. В течение десятидневной поездки Хрущева по Соединенным Штатам, после выезда из Вашингтона, его хозяином был сенатор Генри Кэбот Лодж, представитель США при ООН. Он предложил, чтобы перед отъездом на родину советский лидер посетил Диснейленд на юге Калифорнии. Для лидера второй мощнейшей державы мира это стало несравненным развлечением, примерно таким же, каким был обмен часов с Микки-Маусом у советских военных в Берлине. Так что мультяшные персонажи Уолта Диснея с легкостью переходили идеологические границы.