Сталин. Феномен вождя: война с собственным народом, или Стремление осчастливить его любой ценой

На первый взгляд, автор дилогии вроде бы прав. После знаменитого декабрьского (1991) указа Б. Ельцина о немедленном упразднении колхозов (а я своими глазами видел в те дни пришедшую из Москвы в администрацию Тверской области поименную разнарядку о немедленном уничтожении колхозов в этом субъекте РФ) производство зерна в стране действительно резко упало. Тут Н. Капченко не погрешил против истины. Но почему-то при этом он закрывает глаза на то, что потом это производство быстро восстановилось и значительно превысило доельцинскую эпоху. Вот цифры.

В 1981–1985 годах, в условиях коллективизированного сельского хозяйства, в среднем за год валовой сбор зерна в России (в границах 1992 г.) составил 92 млн тонн. А после разгона колхозов наступил спад. В 1994 году – 63,4 млн тонн, в 1998-м – 47,8. Видимо, на эти цифры и опирался Н. Капченко в своих выводах (хотя в тексте своей монографии он этих цифр не приводит).

Между тем начиная с 2000 года шок от расколхозизации стал проходить. В 2001 году в России было собрано 85,2 млн тонн, в 2002 – 86,6[127], в 2008 году валовой сбор зерна составил 105 млн тонн, а в 2016 году на территории РФ, то есть бывшей РСФСР, было собрано рекордное количество зерна – 120 млн тонн. Никогда прежде ни в Российской империи, ни в Советском Союзе столько зерна не производилось.

Так что, если рассуждать «не абстрактно», к чему призывает Н. Капченко, получается, что его тезис об исторической оправданности колхозизации села опровергает сама жизнь.

И тем не менее коллективизацию «по Сталину» оправдывают как историческую необходимость почти все, и даже противники сталинизма. «Во всяком случае, одним из самых веских аргументов в пользу интенсивной коллективизации, – пишет, например, известный в ельцинскую эпоху критик сталинского режима, публицист А. Ланщиков, – была необходимость форсировать индустриализацию…»[128]

Ладно бы публицисты, на подобной позиции стоят и серьезные, уважаемые в России и за рубежом исследователи. Безоговорочно осуждающий сталинский режим в деревне, заведующий кафедрой истории Пензенского государственного педагогического университета Виктор Кондрашин не допускает и тени сомнения в том, что сталинская коллективизация деревни была актом необходимым.

«Возвращаясь к вопросу о марксистской модернизации деревни, – пишет он, – хотелось бы отметить главное. Именно модернизация крестьянской России, ее переход посредством народных революций и реформ сверху из аграрной в аграрно-индустриальную и индустриальную стадию развития составляет суть исторического пути страны в ХХ в. Таким образом, в течение столетия Россия превратилась из страны крестьянской в страну индустриальную. В этой трансформации решающая роль принадлежит сталинской коллективизации. В результате форсированной индустриализации и укрепления сталинского режима российская государственность была сохранена в тяжелейшие годы Второй мировой войны…»

В. Кондрашин находит даже историческое оправдание действиям Сталина в деле коллективизации деревни. «К сожалению, – замечает он, – как показывает мировой опыт, ни в одной стране индустриальная модернизация не проходила безболезненно для крестьянства. В Англии, например, крестьян съели овцы»[129].

Здесь, как представляется, надо бы все же видеть отличие английской и российской истории: если в Англии, по образному выражению основоположников марксизма, крестьян «съели овцы», то в России функцию овец в этом плане Сталин «доверил» ОГПУ. Отличие существенное: овцы, как известно, сажать людей в тюрьмы, силой загонять за колючую проволоку и расстреливать не могут, а советские чекисты это делали.

Естественно, возникает вопрос: откуда ведет свое происхождение этот пресловутый тезис? Кто автор его? За кем безоглядно следуют до сегодняшнего дня все сторонники этой «истины»?

Ответ есть: перефразируя Маяковского, следует признать – все эти исследователи в вопросе о коллективизации просто «чистят себя под Сталина».

Именно генсек еще на июльском (1928) пленуме ЦК подробно рассмотрел этот вопрос и обратил внимание партийного актива на то, что «в капиталистических странах индустриализация обычно происходила главным образом за счет ограбления чужих стран, за счет ограбления колоний или побежденных стран или же за счет серьезных более или менее кабальных займов извне». И привел в пример Англию, Германию и Францию.

У нашей страны, сказал он, таких возможностей нет. «Остается одно: развивать промышленность, индустриализовать страну за счет внутреннего накопления». И пояснил: за счет крестьянства. «Это есть нечто вроде «дани» (на крестьянство), нечто вроде сверхналога, который мы вынуждены брать временно (курсив мой. – Вл. К.) для того, чтобы сохранить и развить дальше нынешний темп развития индустрии…»[130]