Сталин. Феномен вождя: война с собственным народом, или Стремление осчастливить его любой ценой

Впрочем, кое-какие другие цифры авторы дилогии все же приводят. В 1930 году, сообщают они, «американской фирме «Катерпиллер» нужно было выплатить 3,5 млн долларов за оборудование для Челябинского и Харьковского тракторных, для Ростовского и Саратовского комбайновых заводов. Всего же в течение пяти лет СССР должен был выплатить американским фирмам 1,75 млрд золотых рублей (350 млн долларов плюс 7 % годовых за кредит). За эту гигантскую сумму страна получала машины и оборудование, без которых уже невозможно было существовать: тракторы, комбайны, нефтеперегонный завод, бурильные установки и трубы, автомобильный завод и три металлургических комбината – Магнитогорский, Кузнецкий, Запорожский»[141]. В ход шло все, пишут авторы, даже художественные сокровища лучших музеев, за которые удалось выручить 12,5 млн долларов. (Рыбасы, по-видимому, не знают, что выплаченная американским фирмам сумма в 350 млн долларов для СССР вовсе не была гигантской, если учесть, что только за продажу леса и нефтепродуктов страна выручала в это время более полутора миллиардов золотых рублей в год.)

Никакая продажа зерна таких сумм дать не могла. Авторы дилогии лишь рисуют тяжелые условия выплат, но не показывают, откуда все-таки эти средства правительство брало.

До сих пор ни один исследователь не смог представить доказательства того, что деньги на индустриализацию сталинское руководство взяло из деревни, хотя о «дани» со стороны села на развитие индустриализации пишут едва ли не все исследователи. При этом ссылаются на утверждение Сталина, что Англия в развитии индустриализации опиралась на заморские колонии, выкачивая из них деньги на развитие своей промышленности, а у России таких колоний не было, и потому, дескать, нам пришлось использовать село. Сталин действительно такое говорил. Но при этом он ни разу не привел цифровых выкладок на этот счет. Почему? Да потому, что с коллективизированной деревни денег на индустриализацию взять не вышло, не было у села таких денег. Всей выручки от продажи зерна за рубеж в 1932 году, например, не хватало на то, чтобы построить хотя бы один тракторный завод-гигант, а построить нужно было десятки таких заводов. Что уж говорить о затратах на всю индустриализацию.

Естественно, воспользовалось советское руководство и экономическим кризисом, который в конце 1920-х годов поразил западные страны. США в это время бились в судорогах Великой депрессии и рады-радешеньки были хоть что-то продать за рубеж, хоть по какой цене.

Такова в конечном счете оказалась подлинная цена сталинской коллективизации.

Но до самых своих последних дней генсек убежденно продолжал упорствовать в своей ошибке, считая (по крайней мере, именно этот аргумент он всегда приводил во всех своих выступлениях), что только так можно было решить одну из главных проблем сельского хозяйства России – зерновую.

И хотя мы не так уж далеко ушли от 1932 года, все же на сегодняшний день можно сказать, что коллективизация в сталинской ее форме не диктовалась исторической неизбежностью. То есть она вообще не была необходима, и уж тем более в такие сроки, такими темпами и с такой жестокостью.

Сталинское решение о коллективизации деревни можно охарактеризовать знаменитым афоризмом начала XIX века: «Это хуже чем преступление, это – ошибка!», последствия которой преследуют Россию в нескольких поколениях ее граждан и еще долго будут негативно сказываться и в XXI веке.

Существует, правда, не всегда высказываемый вопрос: куда исчезли те 7 %, которые до коллективизации кормили страну? Ответ есть – они были физически уничтожены вместе с семьями, то есть раскулачены.

Известный современный исследователь этого процесса, кандидат исторических наук А. А. Наумов в 2010 году сообщил: «В ходе кулацкой операции было репрессировано 767 397 человек, из которых 386 798 человек было расстреляно»[142]. На самом-то деле под репрессии и физическое уничтожение попало много больше русских крестьян и представителей народов Русского Севера и Сибири. Наумов приводит данные только о тех жертвах режима, которым он нашел документальное подтверждение. Но сегодня мы знаем, что далеко не все раскулаченные кресть яне попадали в сводки ОГПУ. И поэтому приведенную На умовым цифру следует увеличить по меньшей мере в 2–2,5 раза.

Если все это суммировать, то получается, что постулируемая Сталиным связка коллективизация – индустриализация никогда не работала, деньги на развитие промышленности страна получала совсем не из деревни.

С риском повториться подведу итог.