Сталин. Феномен вождя: война с собственным народом, или Стремление осчастливить его любой ценой

Девятитомная Оксфордская (Великобритания) энциклопедия Всемирной истории, впервые опубликованная в 1993 году, практически повторяет те же характеристики Сталина, что и Российская энциклопедия, с одной, однако, принципиальной разницей. Авторы Российской энциклопедии исходят из того, что путь Гитлеру для развязывания Второй мировой войны открыл Сталин заключением пакта с Гитлером в 1939 году, а историки Оксфордского университета инициатором этой войны считают не Сталина, а Гитлера.

В статье «Сталин» этой последней читаем: «Советский диктатор. Родился в Грузии в семье сапожника. Близкий соратник Ленина. После смерти Ленина одержал победу в длительной борьбе с Троцким за лидерство в партии и через короткое время превратился в единоличного диктатора. Основные вехи его правления: ускоренная индустриализация СССР (в результате которой Советский Союз стал второй державой мира по индустриальной и военной мощи); насильственная коллективизация сельского хозяйства, приведшая к голоду и гибели огромного числа крестьян; массовые политические репрессии, в ходе которых несогласные со Сталиным члены руководства партии стали жертвами «показательных процессов» и казней, а миллионы советских граждан – заключенными ГУЛАГа (советские лагеря). В 1939 г. Сталин заключил с Гитлером Советско-германский пакт о ненападении, а после вторжения Гитлера в Советский Союз (1941) вступил во Вторую мировую войну на стороне Англии, подписав в 1942 г. англо-советский договор. Благодаря умелой дипломатии Сталин расширил сферу советского влияния в Восточной Европе, установив во всех соседних государствах коммунистические режимы. С подозрением относясь ко всякому коммунистическому движению, не подчиненному его контролю, Сталин в 1948 г. порвал с Тито из-за разногласий по вопросам политики коммунистической партии в бывшей Югославии. Все больше становясь жертвой собственной паранойи, Сталин без всяких на то оснований приказал казнить многих своих соратников. После его смерти Хрущев на ХХ съезде КПСС (1956) осудил культ личности Сталина, обвинив его в терроре и тирании. Понятие «сталинизм» стало означать такой тип коммунистического правления, которому присущи репрессивные черты и националистический характер»[143].

Внимательно наблюдавший за манерой поведения Сталина в процессе контактов генералиссимуса с западными союзниками во время войны заместитель государственного секретаря США Чарльз Болен (1904–1974) (переводчик с русского Рузвельту и Трумэну на Тегеранской, Крымской и Берлинской конференциях) через 27 лет после этих событий написал о своих впечатлениях в Потсдаме так: «Сталинская тактика в Потсдаме была точно такой же, какую он использовал и в Тегеране, и в Ялте. Внешне доброжелателен и приветлив, он никогда ни на минуту не отступал от своих позиций. Был очень искусным дискутантом и не обращал никакого внимания на факты, если они противоречили (опровергали) его аргументам, другие же факты выворачивал так, как ему было нужно»[144].

Высокопоставленные англосаксы не раз отмечали, что в случае со Сталиным они имеют дело с личностью, которая по своему интеллекту намного превосходит все то, что они когда-либо видели ранее. В своих позднейших мемуарах они даже своих собственных руководителей по интеллектуальным способностям ставили ниже Сталина. Это обстоятельство настораживало их, нередко ставило в тупик, они не знали, как относиться к Сталину, как вести себя с ним, а в конечном итоге колебались и в том, как оценивать Сталина. Интуитивно они исходили из того, что оценивать его как личность – это одно, а как феномен мирового масштаба – совершенно другое. Отсюда мы часто наблюдаем большой разброс в их оценках Сталина, а часто и противоречивость.

Если сказать кратко, англосаксы не то чтобы не были в состоянии адекватно оценить личность Сталина (оценивали, еще как оценивали), нет, они бессознательно не хотели признавать за ним интеллектуальное превосходство, но делать это приходилось. Знаменитое высказывание Черчилля о том, что когда Сталин входил в комнату, то все непроизвольно вставали и начинали держать руки по швам, отражало именно вот это бессознательное ощущение своей собственной личной психологической и интеллектуальной подчиненности обаянию этой чуждой им личности.

Пожалуй, лучше всего эту бессознательную противоречивость в оценке Сталина продемонстрировал в своих мемуарах такой в буквальном смысле ненавидевший Сталина, да и вообще Россию человек, каким был посол США в Москве в послевоенные годы Джордж Кеннан (1904-2005).