Сталин и заговорщики сорок первого года. Поиск истины

Сначала, давайте посмотрим, что последовало за этими убийствами: ни чем не объяснимая, какая-то звериная жестокость Никиты Сергеевича в расправах с теми людьми, кто даже и не был близок к Сталину и Берия. Ю. Мухин приводит в своей книге фрагмент воспоминаний зятя Хрущева Аджубея: «…Ворошилов (дело происходило за праздничным ужином и Климент Ефремович, находился в легкой стадии опьянения — В.М.)…положил руку на плечо Никиты Сергеевича, склонил к нему голову и жалостливым, просительным тоном сказал: Никита, не надо больше крови…».

А ведь Ворошилов — это вам не сентиментальный персонаж из водевиля. Когда надо было расстрелять заговорщиков — у самого рука не дрогнула. В том, тревожном 1937 году, лично, по приговору Верховного суда расстрелял заговорщика Якира во дворе Лефортовской тюрьмы. А сейчас униженно просит «барина Хрущева» прекратить жестокую расправу над своими соратниками по партии. А мы хотели почитать полновесные мемуары Ворошилова о войне. И смог бы, он там, написать нам, правду? Во-первых, кто бы ему позволил это сделать? А сильно врать, наверное, Ворошилов, не захотел?

Неужели, только из-за возможностей партийной вседозволенности, Хрущев «мочил» людей? Думаю, что это ложный след. Ведь, кровавый хрущевский каток прошелся и по партийным деятелям, и по военным, и по органам госбезопасности и внутренних дел, и по политическим деятелям, даже, слабо связанных с партийной верхушкой. Все это объяснить, мотивируя, борьбой за партийные привилегии, мне кажется малоубедительным. Причина крылась, в чем-то другом.

Вот снова, маршал Жуков, ярый сподвижник Хрущева, один из главных участников событий 1953-го года, вспоминает те, не совсем далекие времена. Здесь и сильно напрягаясь, невозможно увидеть борьбу за партийные привилегии:

«…у меня к Берии давняя неприязнь, перешедшая во вражду. У нас еще при Сталине не раз были стычки. Достаточно сказать, что Абакумов и Берия хотели в свое время меня арестовать. Уже подбирали ключи».

Что это все означает, в переводе с русского на русский? Жуков признается читателю, что его хотели арестовать, но, по каким-то причинам этого сделано не было. Кроме того, не сказал читателям, в какое время происходили эти события? К этому моменту его биографии мы еще вернемся. А насчет «ключей», это надо полагать, что имелся против Жукова компрометирующий материал. Не июньские ли дни 1941 года в Наркомате обороны, послужили основанием для Лаврентия Павловича Берия проявить свою неприязнь к Георгию Константиновичу? По ходу исследовательской работы дойдем и до этого момента. В отношении Абакумова — это послевоенный период. Не всякий военачальник может «похвастаться» таким повышенным вниманием силовиков к своей персоне.

Думается, что Жуков, при Сталине жил, как под «дамокловым мечом», все время в страхе. И Хрущев, очевидно, тоже, жил в страхе за свою жизнь, коли, дорвавшись до власти, устроил кровавую резню. Значит, было что-то такое, что, если откроется вся правда, по их делам, то за это пощады от Сталина, как и от Берия, — не жди. Не за попытку же получения дополнительных привилегий, например, в отношении Жукова, к тому и был проявлен интерес, то Берией — в годы войны, то Абакумовым — в послевоенное время.

Представляется, что такое психологическое состояние наших героев — жизнь в постоянном страхе из-за боязни, что будет раскрыта их тайная жизнедеятельность, и объясняет, и ту их жестокость, и то, их «барственное» хамство, которое проявляли, как Никита Сергеевич, так и Георгий Константинович по отношению к окружающим их людям.

«Ну, это все лирика, — скажут читатели. — Нельзя ли, ближе к делу. За что же „замочил“ Хрущев, и Сталина, и, с помощью Жукова — и Берию?»