Стальной шквал

— Вы воображаете, что теперь начнутся вольные денечки. Ошибаетесь, голубчики. Вы думали, в темноте можно делать что угодно — все равно никто не видит» Опять ошибка. Вы не маршировали, а тащились, как сонные мухи. И кроме того, вы разговаривали в строю… Егерь Хейно! О чем вы говорили?

Пуллинен, подойдя к Хейно, вдруг круто повернулся и стал перед ним как вкопанный. Он слышал кое-что из их разговора, и в нем окрепло подозрение. Пуллинен был почти уверен, что капрал Алатало пострадал за него. Просто случайность, что он остался невредимым. Но он еще не знал, как все это произошло. Дневальный Кууси сто уверял, что Хейно, Хейккиля, Саломэки и Ниеминен пришли и доложились. Да ведь он сам тогда справлялся по телефону. Но все же подозрение не покидало его. Четыре дружка, наверно, как-нибудь обманули дневального. А может, и он с ними в сговоре? Это, правда, маловероятно, но не исключено. Во всяком случае Пуллинен решил проверить свои подозрения и сверлил глазами Хейно. Ему пришлось задрать голову, чтобы заглянуть в лицо этого верзилы. О, господи! Егерь опять набил себе рот сухарями!

— Опять у вас полон рот! Почему не отвечаете? О чем вы там говорили?

Хейно кое-как проглотил сухарное месиво.

— Ни о чем, господин младший сержант.

От усталости ответ его прозвучал сипло и настолько не по-военному, что Пуллинен даже онемел на какой-то миг: Ведь врет же, врет, окаянный, нахально врет в глаза своему начальнику! И Пуллинен придумал для него суровое наказание. Хейно устал, ноги у него, конечно, стерты. И младший сержант, злорадствуя, заорал:

— С винтовкой и с полной выкладкой бегом вокруг казармы, пока не скажу стоп, — марш, марш!;.

Хейно напрягся, как будто вот-вот бросится на Пуллинена, но потом все же повернулся, вскинул рюкзак на плечи и направился к двери. У выхода он Оказал, не повернув головы:

— Войтто, Яска, Виено, потерпите, ребята, постарайтесь. А я больше не могу.

Дверь хлопнула, и слышно было, как рр зашагал по коридору. Пуллинен бросился к двери и распахнул ее настежь.

— Я сказал бегом марш! Волочит ноги, как косарь на лугу!

Хейно робежал трусцой. Он выбежал за ворота, обогнул угол казармы и посмотрел на окна, Шторы затемнения были везде плотно закрыты. Значит, никто за ним не следит. Он тихо опустил рюкзак на землю и пошел, прихрамывая, по направлению к железнодорожной станции.

Майор Вуорела был взбешен, когда ему доложили о смерти солдата на марше. Что это такое? Подложить ему такую свинью! И именно во время ночного похода, — которого по уставу не положено устраивать. Впервые он попытался восстановить дисциплину не по правилам — и тут, на тебе, какой-то солдат умирает, как назло. Что это за Нисула? Почему он не пошел умирать в лазарет? Лучше бы уж не брали таких в армию. Ведь смотрела же его призывная комиссия! Или там не врачи, а коновалы? Проклятье! Мало того что в первом же увольнении поналивались вдрызг, избили преподавателя до полусмерти, так давай еще помирать!

Майор в полосатой пижаме и ночном колпаке расхаживал взад и вперед по своей спальне. Ему позвонили по телефону домой, не дожидаясь утра. Теперь он ругал на чем свет стоит врачей, сестер, санитарок и всю медицину, не говоря уж о преподавателях и «железных егерях — истребителях танков». Ну, разве не паразиты? Принесли присягу и тотчас нарушили ее! Ведь клялись повиноваться начальству, неукоснительно выполнять приказ командира, отдать за родину всю кровь, до последней капли. А сами, мерзавцы, проливают кровь своего начальника, плюют на запреты и у первого же аптечного киоска выпивают весь, иллодин, который там нашелся!

Майор Вуорела присел на край кровати. Он уже хотел было вызвать командиров рот на. совещание, как вдруг заметил, что еще ночь. Так какого же черта они меня подняли среди ночи? Хотели, наверно, услышать, как майор задыхается и хрипит, когда ему невмоготу. Этого им и нужно! Так и ждут, чтобы освободилось место начальника! Старый инвалид, на что, мол, армии такой. Именно так все они и думают!

Майор задыхался. Культя руки начала болеть, и воздуха не хватало. Он открыл вентиляционный отдушник. И тут снова зазвонил телефон. Майор снял трубку, выслушал доклад и. выругался. Обежал какой-то егерь Хейно. Силы небесные! Да в учебном центре бунт!

В сердцах шмякнув, трубку, Вуорела быстро оделся и вышел.

В это время в учебном центре творилось и впрямь что-то непонятное. Казарма второго взвода второй роты — была пуста, и другие казармы тоже понемногу опустели. То и дело дверь приоткрывалась, и в щелке показывались чьи-то глаза, быстро пробегавшие взглядом коридор из конца в конец. Затем из двери выскальзывал парень в нижнем белье и на цыпочках шел в уборную.

Там был полный аншлаг. Второй взвод находился в окружении.

— Кто убежал?

— Хейно.

— Елки-палки, что же с ним теперь будет?

Ниеминен, Саломэки и Хейккиля сидели на соседних стульчаках, угрюмо молчали и слушали. Саломэки был, кроме всего прочего, еще зол. Он нашел «босяка», который прихватил его башмаки. И хотя подменивший натерпелся из-за этого на марше, пожалуй, не меньше его, все. же они чуть не подрались.