Становление иранской регулярной армии в 1879—1921 гг.

Исследователи и современники подразделяли вооруженные силы Ирана на две части — иррегулярную и регулярную. Вплоть до начала XIX в. регулярной армии не существовало и все войско состояло из провинциальных ополчений, собираемых ханами или старшинами, и призывалось в случае крайней необходимости шахом[189]. Такая структура иррегулярной армии практически не менялась в течение всего XIX в. Ополчение это, называемое «севар», т. е. верховой, состоявшее, главным образом из конницы, выставлялось кочевыми племенами. Постоянных определенных штатов и списков не существовало. В случае войны сбор ополчения происходил по шахскому фирману, в котором обычно указывалось, сколько конных и пеших воинов должно выставить лицо, получившее фирман, и куда следует явиться с ополчением[190]. Учитывая обширную территорию государства, вся масса иррегулярного войска могла быть собрана только в течение нескольких месяцев после получения фирмана. По окончании войны, правительство, не способное содержать войско, из опасений беспорядков, распускало всю эту недисциплинированную массу, оставляя только необходимое количество дня мирного времени[191]. Косоговский характеризует персидское иррегулярное войско как «темную силу, которую нужно рассматривать как материал, который мог бы сыграть ту или иную роль в зависимости не столько от политической обстановки, сколько от того, в какие руки попадет этот разнохарактерный и нервный элемент»[192].

Значительное место в иррегулярном войске Персии занимало также территориальное ополчение, обозначаемое русскими офицерами как милиция. Милиция набиралась и содержалась всеми пограничными округами и городами для собственной защиты. Для обозначения милиции встречаются такие термины, как «тофангчи», «шамхалчи», и «джезейльчи», т. е. стрельцы. Конная и пешая милиция комплектовалась по территориальному принципу и была предназначена для несения службы на местах. Номинально — это огромная сила, призываемая к службе при крайних обстоятельствах, а фактически «ничтожное и презренное сборище людей, вооруженных устарелым оружием и с отвращением выполняющих обязанности местной стражи»[193]. Милиция постоянной организации не имела. Никакого обучения не производилось. К исходу XIX в. на постоянной службе состояло не более 10 тыс. милиционеров[194]. Милиционеры жалования не получали, этим и объясняется их состояние. По мнению современника — полковника Вышинского, персидскому правительству целесообразно было бы официально содержать милицию, так как грабежи и беспорядок в итоге причиняли урон на большую сумму[195]. Начальники областей со своими конными и пешими солдатами всегда принимали участие в усмирении и отражении набегов кочевников, но, по мнению Косоговского, никогда не были искренно преданы делу и только показывали вид, что готовы оказывать услуги шаху[196]. Они были непримиримыми врагами всякого порядка и общей безопасности страны и были убеждены, что только при беспорядках и смутах могли достигать своих корыстных целей.