Становление иранской регулярной армии в 1879—1921 гг.

Как известно, кочевым племенам были пожалованы шахом земли, пастбища, право пользоваться которыми обуславливалось несением воинской службы. Весной, во время празднования ноуруза — нового года, из Тегерана вождям племен отправляли гонцов с уведомлением о времени и месте ежегодного смотра. Ополчение собирали в Хорасане, иногда в Фарсе, но чаще всего в Персидском Ираке. На смотре ополчения, нередко присутствовал сам шах[203]. Вождь племени был обязан по требованию шаха выставить определенное количество всадников, вооружить и снарядить которых, должно было само племя. Когда кавалерия кочевников подключалась к боевым операциям, государство назначало каждому всаднику жалование Среднее составляло 18–20 туманов в год и 5 мер фуражного довольствия ячменя и пшеницы. Материально-финансовое обеспечение ополчения, как следует из ряда источников, ложилось тяжелым бременем на государственную казну. По этой причине часто содержание ополчения целиком возлагалось на ту или иную провинцию. Из-за нехватки продовольствия и жалования ополченцы часто грабили население «…сии защитники отечества производят ужасный грабеж в тех селениях, кои охранять они долженствуют»[204]. Выдаваемого фуража было бы вполне достаточно для лошади, но кавалеристы часть его продавали, причем местному же населению, увозя с собой деньги[205]. По этой причине лошади были очень худы, но, благодаря выносливости породы при постановке на хороший корм, они быстро поправлялись[206]. Нагрузка лошади была очень значительна, к тому же всадник имел громоздкий обоз и, соответственно, большое число вьючных животных значительно ограничивали маневренность ополчения. Тем не менее, переходы в 6–7 фарсангов (от 24 до 30 км) по трудной для передвижения местности делались без особого напряжения. Обычно поход начинался на рассвете, в полдень делали привал. В жаркие летние месяцы передвигались только в ночное время. В целях отражения внезапного нападения противника выделялся «каравол», т. е. авангард в составе одного дасте, который шел впереди главных сил.

Снаряжение и вооружение ополченцев было весьма разнообразным[207]. Вооружение всадника состояло из старой прямой сабли, карабина местного производства и пистолета устаревшей системы. Достаточно редко попадались разнозарядные ружья и револьверы[208]. Несмотря на жалкое вооружение и плохие качества лошадей, всадники эти, предки которых разбивали римские легионы, сражались под знаменами Тамерлана и перешли Инд с Надар-Шахом, составляли прекрасный и благодатный материал, с которым при правильной организации и соответствующем обучении, по единодушному мнению русских офицеров, пришлось бы серьезно считаться[209]. Но, на рубеже веков, эти разрозненные контингенты всадников, состоявшие из ненадежных и беспокойных элементов, представляли большую опасность для самого Ирана, чем для иноземного завоевателя. Например, в архивных материалах мы находим интересные сведения относительно бахтиарских племен. Бахтиары обязаны были выставлять несколько сотен всадников, тогда как известный Гусейн-Кули хан предлагал Насер-эд-Дин шаху выставить в случае надобности 35 тыс. всадников, вооруженных винтовками системы Мартини, многозарядными ружьями Макензи, пушками, горными орудиями и прочими новейшими системами, полученными от англичан[210]. В итоге, Насер-эд-Дин шах, испугавшись могущества своего талантливого и предприимчивого подданного, приказал своему сыну принцу Зель-Султану задушить его, что и было выполнено в Исфагане в мае 1882 г.[211] Но опасность для внутреннего спокойствия Ирана не миновала, в 1886 г. 12 «диких и неукротимых» бахтиарских племен, находились уже под властью сына Гусейн-Кули хана Исфендиар хана, унаследовавшего способности, энергию и властолюбие своего отца. Исфендиар хан прямо заявил командиру казачьей бригады, что «не намерен подчиняться гнилому Персидскому правительству»[212]. Молодой хан не сомневался в распаде государства и, требуя гарантий со стороны России, подготавливал почву для признания в будущем независимости бахтиарских племен от англичан[213]. Англичане, в свою очередь, стремились охватить Луристан и Бахтиарию кольцеобразной шоссейной дорогой, которая могла послужить для опорных пунктов. Исфендиар хан, понимая замыслы англичан, по всей видимости, добился того, что концессии ими на строительство этой дороги не были получены. Это можно объяснить тем, что бахтиары имели уже 40 тыс. хорошо вооруженных всадников и при слабости центральной власти с негодной армией, могли стать центром тяжести военной силы. К тому же персидское правительство признало Исфендиар хана «сардаром», т. е. командующим войском провинции и назначило его губернатором Бахтиарии и Арабистана[214]. Заметим, что звание «сардара» считалось весьма почетным, на этот пост назначались, как правило, принцы.