Становление иранской регулярной армии в 1879—1921 гг.

Финансовое управление армией фактически было подчинено произволу и беззаконию. Материальное обеспечение являлось одной из самых плачевных характеристик персидской армии. Выдача жалования представляла собой довольно сложный и бюрократически запутанный процесс. Военный министр с определенным числом чиновников вел ведомость денежных окладов каждого офицера с подчиненным ему полком. Выдававшиеся квитанции на получение жалования представлялись военным министром на утверждение шаху. Шах, в свою очередь, указывал, из какого источника следовало получить денежные суммы. Каждая из данных квитанций должна была быть снабжена печатями 14-ти высших сановников и представлена главному казначею, который старался погасить квитанции как можно позднее, чтобы получить проценты от казенных сумм, отдавая их в рост ростовщикам[268]. Только лишь за значительную взятку казначей своевременно мог выдать причитающуюся сумму военному ведомству. Эти взятки затем последовательно брались всеми чинами управления. Когда же остатки сумм доходили до полковых командиров, те, в свою очередь, деньги присваивали себе, а сарбазам выдавали продовольствие в виде овощей, реже пшеницы[269]. Таким образом, жалования, пайков и предметов обмундирования персидский солдат практически не получал вовсе, и был вынужден сам зарабатывать себе на пропитание, даже состоя на действительной службе[270]. Летом, как правило, 3/4 сарбазов, из числа призванных на действительную службу, находились в отпуске или самовольной отлучке для добывания себе средств к существованию. Они участвовали в полевых работах, мелкой торговле и т. д.[271] Заметим, что не только офицерство, но и нижние командные чины старались присвоить себе как можно больше тех средств, которые отпускались на армию. Сарбаза редко можно было встретить в полном обмундировании. По положению каждому солдату следовало выдавать ежегодно 2 комплекта верхней одежды из хлопчатобумажной материи и сукна, 2 пары сапог, каждые 2 года. При роспуске полка по домам, полагалось выдавать 6-месячное содержание на поправку хозяйства в деревне[272]. Однако на практике обмундирование выдавалось крайне редко, а содержание никогда. Обычная невыдача форменной одежды пополнялась собственной, притом подбираемой самим сарбазом. Довольно комично описывает полковник Косоговский выдержку из ordre du jour (распорядок дня) сарбазов по случаю приезда генерала Куропаткина в Иран в 1895 г.: «не надевать по трое и четверо штанов, а под мундиры — пестрые сардари (национальная одежда), длиннее мундиров…От каждой части наряжается по одному взводу из наиболее видных и чисто одетых. Носить короткое платье считается неприличным, поэтому мундир австрийского образца, да еще с пригонкой в талии между поясницей и лопатками, обнажая сзади грязное белье… возбуждает насмешки жителей и особенно духовенства. Чтобы уничтожить подобное неприличие, сарбазы сшивают фалды своих мундиров белыми суровыми нитками, а под мундиры поддевают разноцветные пестрые сардари»[273]. Между рядовыми чинами царили недоверие и разногласия. Когда солдаты отлучались из казарм, то надевали на себя все те вещи, которые у них имелись (как то: жилеты, фуфайки, куртки, 3–4 пары штанов и др.) из-за боязни того, что товарищ может украсть что-то и продать. Одетые в «изодранную фантастическую форму», в таком виде сарбазы вызывали издевки у местных жителей[274]. Принимая во внимание дискомфорт, испытываемый сарбазами, говорить о боеспособности, силе и мощи такого войска не было оснований.

Сарбазы, в свою очередь, чувствовали безнаказанность и отсутствие над ними контроля. Все это выливаюсь в безобразия на базарах, улицах и других общественных местах. На базарах, проходя мимо лавок, сарбазы хватали зелень, фрукты и другие мелкие товары. Лавочники не пытались жаловаться, зная, что положительного результата не будет[275]. Поход или продвижение из одного гарнизона в другой являлось настоящим набегом сарбазов на местные деревушки. Вот как описывает передвижение сарбазов Н. И. Березин: «Погрузив свои никуда негодные ружья на мулов, солдаты рассыпаются по сторонам дороги и просто-напросто грабят сады и огороды, останавливают проезжих, требуя табак, гашиш, деньги. Завидев это воинство издали, все спешат свернуть подальше с дороги, а несчастные крестьяне беспомощно стоят и спокойно смотрят, как плоды их труда топчут и суют в мешки»[276]. Это происходило потому, что запаса продовольствия не было, и сарбазы питались кто как мог, в большинстве случаев посредством грабежа местных жителей, которым, вследствие этого, войска были ненавистны. Известны случаи, когда крестьяне, чтобы не допустить войска на свою территорию, разбирали мосты[277]. Вообще сарбазы на современников производили впечатление тяжелое и жалкое.