Старо-Невский проспект

Несомненно, молодой, красивый военный доктор, только что вернувшийся из Порт-Артура, легко смог возбудить в ней интерес к себе. С большой теплотой пишет она в своих воспоминаниях об этом времени взаимного сближения. „Хорошая и светлая была жизнь, чистая, прекрасная любовь зарождалась у нас под внешний аккомпанемент революционных раскатов, под выстрелы и разгоны демонстраций и бесконечные споры и разговоры о всех событиях. Что у нас все было по-особенному, по-нашему (подчеркнуто ею. – А. В.) – это была великая истина, и, хотя и говорили, что это идет всегда и у всех одинаково, нет – я твердо знаю, что у нас было особенно: чисто, хорошо, светло и глубоко, и что этот период лег крепкой основой для всей нашей будущей совместной жизни, был тем основательным фундаментом, на котором мы сумели и смогли построить нашу счастливую жизнь“. После одного общего разговора, касавшегося тех требований, которые могут супруги предъявлять друг к другу, она написала ему письмо, в котором „предложила ему вести себя взаимно так, чтобы каждый из нас всегда с гордостью мог сказать: он мой муж, или она – моя жена“. И еще была договоренность о том, что супружеские отношения и интересы семьи никогда не должны противоречить интересам работы. Насколько мне позволяют судить мои личные представления о взаимоотношениях моих родителей, эти принципы в их долгой совместной жизни никогда не нарушались, и моя мать всегда была верным другом и помощником отца. Венчание состоялось 9 апреля (ст. ст.) 1906 г. в церкви 3-й гимназии. После свадьбы молодые уехали в Киев.

Уже находясь в отставке, отец, по состоянию здоровья (порок сердца после перенесенного острого суставного ревматизма) не подлежавший призыву на военную службу, дважды добровольцем принимал участие в оказании помощи раненым во время военных действий: сначала в I Балканской войне (09.10.1912–30.05.1913 гг.) в качестве хирурга госпиталя Красного Креста, а затем и в войне с Германией, когда некоторое время возглавлял краснокрестовский госпиталь. Об оказании отцом рентгенологической помощи в этот период мне ничего не известно.

Зато я хорошо знаю, чем были для моего отца двадцать лет, отданные им работе на „островке“. Надо было делать самому все. Готовить из деревенских девушек медицинских сестер всех специальностей для больницы, амбулатории и аптеки (одна из них в июле 1910 г. под присмотром отца „принимала“ и меня: это был ее первый шаг в акушерской практике). Оказывать хирургическую помощь во всех ее бесконечно разнообразных формах: от удаления аппендикса до ампутации конечностей и трепанации черепа. Обучать изготовлению лекарств в аптеке и принимать срочные меры при вспышках опасных инфекций в обширном районе, обслуживаемом больницей. Добиваться соблюдения требований гигиены в деревенских школах. Вести амбулаторный прием и умело распоряжаться скудными финансами…

Чтобы попытаться представить себе все это, необходимо читать Антона Павловича Чехова и Виктора Викторовича Вересаева. От Новой Ладоги и почти до Новгорода не было человека, который бы не знал лично или не слыхал о „докторе Николае Ивановиче“, часто даже не имея представления о его фамилии. Многие лечились у него сами, у кого-то он спасал от смерти родителей и дедов, „принимал“ и боролся за жизнь детей или внуков. Это был поистине „земский врач“, как оценил его С. А. Рейнберг, притом в самом высоком значении этого слова…

В одном из его новаторских начинаний – в создании и работе в условиях деревенской больницы рентгеновского кабинета – мне самому посчастливилось принимать активное участие в четырнадцатилетнем возрасте.