Старо-Невский проспект

Л. М. Клячко (1873–1933) – один из известных журналистов в России начала XX века, работавший в кадетских органах печати, постоянный сотрудник газеты «Речь». Родился в еврейской семье в маленьком городке, находящемся в черте оседлости. Его происхождение послужило причиной того, что значительная часть статей Клячко была посвящена так называемому еврейскому вопросу. Возможно, что и его приверженность к кадетской партии объяснялось лояльностью последней к национальным вопросам, а также ее стремлением к отмене ограничительных законов для евреев. Естественно, что Клячко становится не только сторонником кадетской партии, но и активным проводником ее взглядов. Свою журналистскую карьеру начал в Москве, где находился без права жительства, приехав туда в шестнадцатилетнем возрасте. Отсутствие права жительства привело молодого человека к проживанию на нелегальном положении. Пробыв в Москве около десяти лет, Клячко в конце 1890-х годов приезжает в Санкт-Петербург, где и проводит всю оставшуюся жизнь. В Петербурге Клячко почти сразу же начал сотрудничать в либерально-буржуазной газете «День», работая в ней с 1900 до 1910 года. В 1905 году сотрудничал также в «Нашей жизни», газете, основанной группой профессора Ходасевича, С.Н. Прокоповича, Е. Д. Кусковой и др., а после ее закрытия перешел в «Новую жизнь», выходившую в конце 1905 года. Следующей ступенькой карьеры журналиста стала работа в ежедневной кадетской газете «Современное слово», в которую Клячко пришел в 1912 году. Одновременно он сотрудничает в «Биржевых ведомостях», «Руси», «Новостях» и «Русской мысли». В годы Первой мировой войны он – журналист газеты «Утро России». Но, конечно, главной сферой его деятельности, где особенно ярко и полно проявился талант журналиста, явилась газета «Речь». Клячко сотрудничал в газете с момента ее основания и вплоть до закрытия газеты в октябре 1917 года. Известность Клячко снискал как интервьюер, он регулярно печатал в «Речи» беседы с тем или иным министром или общественным деятелем. Вероятно, специфика его работы как интервьюера лиц, непосредственно находящихся у власти, и предопределила его близость к правительственным кругам. Живо интересуясь происходящими событиями в политической жизни, Клячко на страницах газеты любил давать характеристики вступающим в должность и уходящим в отставку министрам. Его деятельность особенно расцвела во время войны, когда началась «министерская чехарда». Клячко старался первым узнать о предстоящих увольнениях и перемещениях и поместить соответствующую статью. Он был вхож в высшие политические круги и получал информацию из первых рук.

В 1920-х годах Клячко, являясь владельцем издательства «Радуга», публиковал произведения К. И. Чуковского, с присущей ему неизменной настойчивостью добиваясь признания сказок Чуковского в различных комиссиях. Поведение Клячко-издателя отличалось от поведения Клячко-журналиста. Вполне вероятно, что это объяснялось тем, что в первом случае он находился в положении подчиненного, да еще и без права жительства в столице, что вынуждало его осторожно вести себя в редакции. В дореволюционные годы, являясь еще обыкновенным журналистом, а не владельцем издательства, Клячко, имея связи в любых слоях общества и пользуясь доверием как левых, так и правых, не мог не привлечь пристального внимания полиции. Его имя замелькало впервые в полицейских хрониках в 1900 году, когда его брат Семен Клячко привлекался к жандармскому дознанию по делу о народническо-эсеровской организации «Рабочей партии политического освобождения России», действовавшей в Минске в 1899-1902 годах. В годы Первой мировой войны Клячко, активно печатаясь в «Речи», являлся еще и одним из учредителей «Петроградского общества журналистов» и председателем Комитета журналистов при Государственном совете, а после Февральской революции – одним из учредителей Комитета журналистов при Временном правительстве. Клячко принимал активное участие в выработке устава Комитета и, по всей видимости, играл в нем не последнюю роль. После Октябрьской революции Клячко открыл собственное издательство «Радуга» и собрал воспоминания людей, преимущественно не игравших политической роли и «вообще не заинтересованных в извращении событий». В 1933 году, после его смерти, журналистом Миркиным-Гецевичем в одной из эмигрантских газет была опубликована статья в хвалебных тонах, посвященная Клячко[160].