Статус. Почему мы объединяемся, конкурируем и уничтожаем друг друга

И они могли никогда не появиться, если бы не странная озабоченность католической церкви по поводу кровосмешения. На протяжении более чем тысячи лет, начиная с 305 года н. э., Церковь внесла в свой устав ряд поправок, сделавших невозможными старые, сосредоточенные на внутренних интересах родственников и разросшихся семей игры добродетели, и убедила людей играть по-другому. Были запрещены полигамные браки, браки с кровными родственниками до шестого колена, браки между некровными родственниками, в том числе между дядьями и племянницами, мужчинам также запрещалось жениться на мачехах и падчерицах. Это снижало количество договорных браков и поощряло молодоженов начинать жить своим домом вне разросшихся семей, а также стимулировало наследование по завещанию и духовным грамотам вместо автоматического перехода имущества клану. Процесс растянулся на несколько столетий, но тем не менее – одержимость церковников чужими грехами изменила игру навсегда.

Описанные изменения правил и их исторические последствия были обнаружены профессором Джозефом Хенрихом, исследовавшим эволюционную биологию человека. Он и его коллеги собрали впечатляющий набор доказательств. Хенрих утверждает, что рассматриваемые процессы «систематически разрушали кланы и родственные связи в Европе, где предпочтение отдавалось теперь малым моногамным семьям. Люди были вынуждены искать статус за пределами родственных сетей и играть с незнакомцами. Учиться «ориентироваться в мире с небольшим количеством унаследованных связей» означало развить новые психологические установки, поэтому коды игровых машин были переписаны. Люди создавали для себя игры, в которых «успех и уважение» зависели от оттачивания специальных способностей, умения привлекать друзей, сексуальных и деловых партнеров, а затем поддерживать с ними отношения». Главным образом исследование Хенриха показывает, как новые правила католиков стали причиной глубочайших перемен: чем дольше люди жили по этим правилам, тем слабее становились связи в их родственных группах и тем чаще они смотрели за их пределы, становились нонконформистами, больше доверяли чужим и сосредоточивались на себе. Они все больше проникались индивидуализмом.

Такое массовое психологическое перекодирование стало возможным в первую очередь благодаря тому, что мировые религии постепенно внедрили свои иллюзии игры в образ мыслей миллионов. Распространение двух наиболее успешных вероучений – сначала христианства, затем ислама – произошло отчасти благодаря изменению их теологических основ. В отличие от языческих и анимистических традиций с их пантеонами многочисленных божеств, христианство и ислам были монотеистическими: их бог был не просто одним из богов, он был Богом. Одним и Единственным. Его правила морали были универсальными, распространялись на всех. Принимать правду других богов и нарушать Его правила теперь считалось ересью, серьезным пренебрежением монотеистическими критериями притязаний на статус. Это стимулировало верующих обращать в свою веру окружающих и завоевывать их нейронную территорию. Исследования позволяют предположить, что люди массово становятся адептами новой веры не в тот момент, когда харизматичный праведник въезжает на ослике в их город. Верования распространяются скорее через личные связи, когда друзья или члены семьи убеждают своих близких к ним присоединиться.

Для того есть причины: исследования эффекта разговоров о религии выявили, что «психологическое и эмоциональное состояние большинства обратившихся к религии улучшается».