Статус. Почему мы объединяемся, конкурируем и уничтожаем друг друга

Ровно через три недели после избрания Геббельс проинформировал радиостанции, что нонконформисты будут «вычищены» из рядов журналистов. Взамен им предлагалось избавиться от нежелательных элементов самим. Изгнание идеологических врагов и евреев со статусных должностей продолжалось: были уволены инакомыслящие преподаватели университетов, художники, писатели, журналисты и ученые, в том числе 20 действующих или будущих нобелевских лауреатов, таких как Альберт Эйнштейн и Эрвин Шрёдингер. Экстремальную напряженность той игры можно сравнить со случаем «Небесных врат»: игрокам требовалось заработать нацистский статус или довольствоваться ничем. Кузены разбушевались. Как и в напряженные дни разгула испанской инквизиции, началась волна разоблачений, часто вызванных личной неприязнью, в результате чего сложилась «атмосфера запугивания и настороженности, когда можно было пострадать за неосторожное замечание, достигшее любопытных ушей». На следующий день после выборов была официально запрещена коммунистическая партия. К концу года десятки тысяч ее членов были брошены в тюрьмы или убиты. «Массированная, жестокая и смертельная атака» оправдывалась верой в то, что они готовили революцию. Вскоре были запрещены все другие политические партии. Был издан декрет, объявлявший «Хайль Гитлер!» обязательным приветствием для государственных служащих. Декрет сообщал, что «любой, кто не желает быть заподозренным в преднамеренном плохом поведении, должен использовать это приветствие».

Но факт остается фактом: миллионы немцев – больше половины страны – не голосовали ни за Гитлера, ни за его партию. Как всегда во времена тирании, граждане разделились на истово верующих, притворщиков (один из свидетелей, бывший в то время подростком, рассказывал, что, если учитель «хотел продвижения по службе, он должен был показать, какой он истинный нацист, независимо от того, верил он в то, что говорил, или нет»), аполитичных и бунтовщиков. Острые умы, стоящие за нацистским режимом, знали, что с помощью одних только стратегий доминирования не удастся соблазнить несогласных. В своем первом выступлении перед прессой после вступления в должность начальник управления пропаганды НСДАП Геббельс сказал журналистам: «Есть два способа совершить революцию. Можно поливать противника огнем из пулеметов до тех пор, пока он не признает превосходство тех, у кого в руках пулемет. Это один путь. Но можно также переделать нацию за счет революции духа и тем самым не уничтожить врага, а привлечь его на свою сторону». Нацисты использовали обе стратегии.

Распространение игры на все общество означает контроль более мелких игр, из которых оно состоит: бюрократии, общественности, СМИ и клубов – всех мест, где люди играют по правилам, чтобы получить статус. Университеты уже были в руках нацистов, «подавляющее большинство профессоров» стало «уверенными националистами» и антисемитами. Именитых сотрудников университетов, отказавшихся подчиняться, часто заменяли «посредственностями из числа нацистов, чьи претензии к движению по карьерной лестнице были основаны исключительно на том, что их поддерживала студенческая нацистская организация», – пишет Эванс. Они учили студентов, будущую «элиту, для которой расизм, антисемитизм и идеи превосходства Германии стали практически второй натурой». Будучи энергичными воинами, студенты «организовывали кампании против неугодных преподавателей в местных газетах, устраивали массовые срывы их лекций и возглавляли отряды штурмовиков при обысках и рейдах». В мае 1933 года они провели скоординированную «акцию против негерманского духа» во многих университетах, изъяли из библиотек книги, которые считали политически неправильными, и сожгли, сложив из них костры.