Стеклянные лягушки

Бабушка любит показывать фотографии и вспоминать прежние времена. А Маша любит слушать, как бабушка вспоминает. Она просит рассказывать про разных людей, не только про родню. Однажды бабушка рассказала, как ездила в колхоз, когда поступила учиться в техникум. Такой был смешной случай! У них на курсе училась деревенская девушка, которая в жизни не пробовала козинаки. И тут она увидела их в магазине и купила целую коробку. Даже коробищу. Туда бы вошло три комплекта учебников за четвёртый класс. Или даже четыре. Такая вот коробка с козинаками. Все поели с чаем, легли спать. А девушка эта никак не успокаивается, сидит и ест. Полночи так просидела, пока в коробке не кончились козинаки. Тут ей стало плохо. И потом ещё несколько дней было плохо – болели челюсти, жевать не могла.

– А про золото расскажи, как она золото в цветы прятала! – просит Маша, но бабушка вдруг вспоминает, что времени уже много. Ничего не поделаешь, нужно идти. Но Маша у порога оглядывается и просит ещё рассказать, как мама с папой познакомились. Знает, что бабушка не откажется. А если дедушка услышит, так разговоры до полуночи обеспечены.

– Ладно, только быстро, – соглашается бабушка и зовёт деда: – Алёша, иди к нам! Ты лучше знаешь!

Дедушка, кажется, понимает, для чего его зовут.

– Уроки выучили? – спрашивает он.

– Да, – отвечают девчонки в один голос.

– Так вот! – говорит дедушка. – Жил-был мальчик Игорь. И жила-была девочка Нина.

– В Лузе? – спрашивает Маша.

– В Лузе. Они ходили в разные школы, а потом Нина уехала учиться в Киров.

– На химика, – говорит бабушка.

– Да, – продолжает дедушка, – на химика. А мальчик Игорь после восьмого класса пошёл в училище.

– После девятого, наверно, – говорит Плотникова, – обычно после девятого.

– Ну девятого, – соглашается дедушка. – Он на лесную промышленность пошёл. Потом работать. Как-то раз увидел Нину.

– На заводе, – говорит бабушка, – на практике. Приехала на родину.

– Да, – продолжает дедушка, – точно, так и есть. Приехала на практику на родину, на родной завод. А он тогда уже там работал. Помощником бригадира, вот как! В двадцать лет! И что ты думаешь? Он её позвал на дискотеку! Потому что мама твоя очень хорошенькая была. И он…

– Она и сейчас красивая, – перебила Маша.

– Ты слушай! Не перебивай! – сказала бабушка.

– Вот именно, – сказал дедушка, – и вот они на танцы пошли, а там Генка. А Генка – цыган, красавец! Он Нину всё приглашает и приглашает на медленные танцы. И твоя мама с ним всё танцует.

– Ну, тут Игорёк начал действовать, – продолжает вместо дедушки бабушка, – вызвал цыгана поговорить.

– А ты вот знаешь, как говорить с цыганами? – вдруг спрашивает Плотникову дедушка.

– Нет, – отвечает Плотникова.

– Или ты, может, знаешь, как говорить с цыганами? – спрашивает дедушка Машу.

– Нет, – отвечает Маша.

– С ними не надо говорить, – объясняет бабушка. – Раз я поверила одной…

– Погоди, – говорит дедушка, – об этом потом. Так вот. С цыганами говорить не надо. Особенно как папа твой с ним поговорил тогда.

– Он подрался, – подсказывает бабушка.

– Мать, кто рассказывает: я или ты? – сказал дедушка, кажется, он даже обиделся на неё.

– Ты-ты, – сказала бабушка, – рассказывай.

– Так вот, – сказал дедушка и замолчал. – На чём я остановился?

– Они подрались, – сказала Маша.

– Да, подрались, – сказал дедушка. – А с цыганами драться нельзя. Они своих приведут точно. И тогда берегись! А Игорёк наш молодой был, горячий! И что ты думаешь? На следующий день, утром, его у проходной уже ждали – банда, пять человек!

– Восемь! – сказала бабушка.

– Восемь, – согласился с ней дедушка, – или даже больше. На одного! Запугать Игоря. Мы, говорят, тут тебя подождём, тут поговорим. И развернулись и пошли.

– А у Игоря звонкий голос был всегда, – сказала бабушка.

– Да. И он так им вслед и говорит: «Кто меня тронет, тому не поздоровится». И что ты думаешь? Подловили они его, избили, всё как положено. А на следующее утро тот цыган, Генка, с лошади упал. Он на конезаводе работал и упал.

– Спину сломал, – сказала бабушка.

– Да, – сказал дедушка. – И что ты думаешь? Конечно, никто больше из цыган к нему не лез.

– А он выжил? – спросила Маша. – Цыган.

– Выжил, конечно, выжил. И даже встал и пошёл, ходит. Только на танцах больше никто его не видел. Так вот твои родители и познакомились, – сказал дедушка.

– Да, – сказала бабушка, – но там ещё продолжение было! Спортсмен ещё какой-то. В Кирове.

– Да, точно, – сказал дедушка, – в городе за Ниной начал какой-то спортсмен ухлёстывать. Баскетболист, что ли.

– Или футболист, один чёрт – спортсмен, – сказала бабушка, – Может, вообще борец. А тут и наш Игорь нарисовался. Поехал в Киров на свидание. Приезжает – а Нина ему говорит: познакомься, мол.

– Ну, они познакомились. У Игорька всегда кулаки были крепкие, правда, мать? Он так познакомился, что спортсмен тот летел далеко, было ему больно. И так больно, что он из спорта ушёл.

– Ох! – вздохнула Плотникова. – Совсем?

– Совсем, – сказал дедушка. – И больше к Нине никто подходить не смел.

– Все боялись! – сказала бабушка.