Степная дорога

Тревога росла. Где-то на севере случилась беда. Вот что хотел передать им виллин. Он звал на помощь. Но сумеют ли они помочь? И что там могло случиться?

Ответ пришел на закате, когда кони стали уставать, а Салих, который вообще был плохим наездником, начал валиться с седла. Виллин внезапно снизил симурана и жестами показал своим спутникам, чтобы они спешились и поднялись по горной тропе. Ни слова не говоря, Салих и Алаха последовали этому совету. Они не знали, какая опасность их поджидает, но виллин, вероятно, знал, что делает.

Отсюда, сверху, степь казалась беспредельной, а люди – крошечными муравьями.

Виллин осторожно тронул Салиха за плечо. Тот поглядел в ту сторону, куда указывал Крылатый, и замер.

Длинная процессия шестововала по дороге. Длинные тени, отбрасываемые горами, накрывали конных и пеших. Всадники на высоких конях, каких не встретишь обычно в степи, ехали шагом. Длинные попоны синего, пурпурного, желтого цвета словно лоснились, облитые красноватым светом заходящего солнца. Кисти и бахрома шевелились на слабом ветру. Одетые в фиолетовые и золотые одежды люди шли медленно, словно на похоронах. Время от времени доносился тихий, мерный бой барабана. Затем показалась телега, влекомая белым быком, разукрашенным лентами и цветами. В телеге стояла молодая женщина. Даже отсюда, со скалы, Салих видел, что она молода и красива. Она казалась чрезмерно тучной и очень высокой, однако черты ее бледного лица были безукоризненны. Огромные черные глаза, неподвижно смотревшие в одну точку, казались безумными. Пышные рыжие волосы были заплетены в шесть кос, перевитых многочисленными пестрыми лентами. В ушах девушки в такт движению телеги качались огромные золотые серьги.

– Она похожа на невесту, – прошептала Алаха. Салих удивленно заметил, что маленькая его госпожа произнесла эти слова едва ли не с завистью.

Виллин смотрел на процессию с болью и ужасом.

– Нет, – проговорил Салих, – здесь творится что-то другое… Взгляни на Крылатого. Он встревожен. Не на шутку встревожен.

– Жертвоприношение, – уверенно сказала Алаха. – Вот что это такое.

– Ты хочешь сказать, что они собираются убить эту девушку во имя какого-то злого божества?

– Такое случается, – пожала плечами Алаха. Она хотела казаться невозмутимой, но Салих видел, как подрагивают ее губы.

– Мы не сможем отбить ее у всех этих людей, – сказал Салих. – Бедняжка обречена на смерть. Все, что мы можем, – это умереть вместе с ней. А это…

Алаха прищурилась:

– Тебе никак страшно?

– Госпожа, – осторожно проговорил Салих, – я всего лишь думаю о том, как уберечь тебя от совершенно ненужного риска.

– О себе лучше позаботься, трус! – фыркнула девочка.

– Я и так забочусь о себе, – ответил он серьезно. – Если ты умрешь, моя жизнь утратит всякую цену.

Он почти пожалел об этих словах, неосмотрительно сорвавшихся у него. Однако Алаха, к счастью, не обратила на них внимания.

– Что же нам делать? – пробормотала она, снова вынимая из колчана лук.

Виллин стремительно протянул тонкую руку, останавливая Алаху. Затем приложил палец к губам и снова указал на долину.

Процессия остановилась. Несколько человек начало ходить по кругу, выпевая без слов какую-то тихую мелодию. Звучала она, как показалось Салиху, зловеще. Девушку сняли с телеги и, обратив лицом к скале, повели куда-то. Вскоре она исчезла из виду – нависающий скальный карниз скрыл ее из глаз.

– Я знаю, – сказала вдруг Алаха.

Салих повернулся к ней:

– Что?

– Я знаю, что здесь происходи, – повторила девочка. – Моя тетка рассказывала когда-то… Это было очень давно. Но я не забыла! Она рассказала только один раз. Никогда больше не повторяла. Иногда я даже думала, что мне это приснилось… Но теперь я точно знаю: Чаха действительно об этом говорила.

– Куда они отвели девушку? – спросил Салих. – Кто они такие?

– Это венуты, – сказала Алаха. Она говорила тихим, монотонным голосом, вызывая из глубин своей детской памяти давнее, пугающее воспоминание. – Мы никогда не смешивали свою кровь с этим народом. Так было заповедано Богами! Венуты – проклятые. Много сотен лун назад один из них оскорбил Кугэдея…

– Кого? – переспросил Салих.

В любое другое время он не отважился бы на такую дерзость – прерывать госпожу посреди рассказа. Но сейчас – и он чувствовал это не хуже Алахи – любое недопонимание, любая неточность могут оказаться роковыми.