Степная дорога

В этом месте ровное течение мыслей Салиха вдруг завертелось, словно в водовороте, и неудержимо пошло ко дну. Ничегошеньки он придумать не мог.

***

Раз в пять-шесть дней Салих наведывался на базар. Покупал щедро: и мяса, и овощей, и фруктов. Нагружал большие корзины, однако от услуг носильщиков, которые терлись у торговых рядов с утра до вечера в поисках заработка, неизменно отказывался.

Салиха уже знали. Стоило ему появиться, как торговцы начинали зазывно улыбаться. В отличие от носильщиков – те хмурились и отворачивались.

А Салих словно заново учился жить среди людей. Жить свободной жизнью человека, который сам себе хозяин. Решил с утра сходить на базар – и сходил. Захотелось весь день проваляться в прохладе и тени, у фонтана (пусть даже и засоренного! дойдут когда-нибудь руки и до фонтана, будет он вычищен и снова запоет прозрачная струя) – и пожалуйста, валяйся себе на здоровье с чашкой воды, подслащенной медом, или с гроздью винограда. Бывали дни, когда Салиху и в самом деле не по себе становилось от безмерности своей свободы.

Не дом, а какой-то приют для убогих и страждущих духом, думалось ему в такие минуты.

На этот раз на базаре Салиху не пришлось долго бродить по рядам. Крик "держи вора!" раздался совсем близко. Подобные вопли оглашали базар ежедневно, бывало – по нескольку раз за день. Иногда вора даже ловили и с торжеством уводили на суд светозарного шада. Впрочем, надо полагать, до шада даже не доходило: дело было, как правило, слишком очевидным, а наказание за такие преступления определены давно, раз и навсегда.

Что, впрочем, никого не останавливало. Кражи повторялись изо дня в день с завидной регулярностью.

Однако, надо заметить, что и ловили воров далеко не всегда. Как правило, ловкачу удавалось скрыться.

Но то были опытные карманники, частью знакомые Салиху по вечерним посиделкам в грязной маленькой чайной. На этот раз вору, похоже, скрыться бы не удалось. Судя по тому, как неловко метнулся он в сторону, а потом начал петлять, точно заяц, между торговых рядов, был он человеком в своем деле неопытным. И сообщников у него на площади, похоже, тоже не было. В этом также заключалась большая ошибка. В противном случае можно было бы незаметно передать украденное "случайному прохожему", после чего с торжеством объявить себя жертвой злого оговора. И точно: обыск ничего не даст. Нет при человеке украденного. Нет – и все тут! Торговцу еще и извиняться придется за то, что оболгал честного обывателя.

Неловкий воришка бросился бежать и вдруг споткнулся. Выпрямляясь, он столкнулся с Салихом лицом к лицу. Салих увидел звериный ужас в его широко раскрытых глазах и, сам не зная зачем, быстро сказал:

– Брось кошель!

Парень глотнул ртом воздух, взмахнул руками и, забирая вбок, побежал дальше. Салих подхватил свою корзину, из которой уже высовывался огромный пучок лука, и так повернулся, что преследователи незадачливого воришки наскочили на нее.

– Куда лезешь?! – заорал Салих. – Не видишь, человек идет!

– Держи вора! – вопили вокруг.

– Кто вор? – еще громче закричал Салих. – Это вы мне? Негодяи, ублюдки, навозные кучи!

– Вора!.. – надрывались преследователи и громче всех – раскрасневшийся мужчина лет сорока в богатой одежде. Судя по всему, он-то и был обокраден.

– А, вора! – обрадовался Салих. И возглавил погоню, размахивая своей корзиной, которая заслоняла обзор и мешала блюстителям порядка смотреть, в какую сторону побежал парнишка.

Салих сам не знал, зачем он это делает. Из обычной жалости? Конечно, печально, если такому молоденькому пареньку действительно отрубят руки – по самые локти. Да и не похож он на заматерелого преступника. Хотя – и тут Салих вздохнул – встречались ему безжалостные убийцы и изощреннейшие жулики, имевшие ясные глаза и чистые лики ангелов.

Тем не менее погоня, сбитая с толку, спустя недолгое время иссякла сама собой. Ухмыляясь, Салих вернулся на базар и купил еще кусок мяса, коробочку острых сушеных приправ и большую желтую, как воск, дыню.

Затем, в странно хорошем настроении – чего с ним не случалось уже давно – свернул в боковую улицу и направился в сторону своего дома.

Паренек поджидал его за углом. Салих сделал вид, что не замечает его, и прошел мимо. Не хватало еще заниматься воспитательной работой. Довольно и этой дурацкой благотворительности, ради которой ему, Салиху, почтенному домовладельцу, пришлось носиться по рынку, размахивать корзиной и орать разные глупости в толпе возбужденных оболтусов.

Однако паренек не отставал. Наконец он взмолился:

– Господин!

Салих остановился. Огляделся по сторонам. Улица была пустынна. Они ушли довольно далеко от многолюдного базара, и теперь разве что редкий прохожий мог увидеть двух беседующих посреди улицы людей.

– Что тебе нужно от меня, вор?

– Я не вор…

– Оно и заметно! – фыркнул Салих. – В таком случае, ступай себе с миром, а меня оставь в покое.

– Но я должен поблагодарить тебя, господин…

– Хорошо, благодари. Только поскорее. Сам видишь, корзина у меня тяжелая…

– Я мог бы услужить тебе.