Степная дорога

Рука об руку шли трое по неоглядной степи. От горизонта до горизонта тянулось просторная равнина. Выжженная беспощадным солнцем, порыжела трава, и кочевники отгоняли стада к северу, ближе к рекам и горам, где еще остались пастбища.

Над стойбищем рода Алахи до сих пор стоял горьковатый запах дыма. Грифы уже улетели, завершив свое страшное пиршество. Повсюду видны были пятна пожарищ, кое-где стояли почерневшие остовы сгоревших шатров. Валялось два или три больших тележных колеса. Все сколько-нибудь ценное венуты унесли с собой. Ни грифам, ни мародерам делать здесь было нечего.

Однако те трое, что шли по степи, направлялись именно сюда. Они не были похожи на людей – три крошечные, будто точеные из кости, фигурки мужчины, женщины и ребенка. Одетые в роскошные, очень красивые одежды, изящные и с немалой выдумкой, обутые в красные сапожки из мягкой кожи, с длинными, причудливо заплетенными волосами, они казались чудесными духами из детских снов и дедовских сказок.

Они и были духами – аями. Келе, его жена Чаха и их сынишка.

– Горько мне видеть это, – проговорила Чаха, когда они остановились возле пепелища.

– Твой мир умер, – согласился Келе. – Но не все погибло вместе с этими шатрами. Осталась еще Алаха – последняя в роду.

– Единственная, – сказала Чаха. – Теперь – единственная.

– Когда умрет пожар, плачет пепел, – нараспев произнес мальчик. – Пепел – остывшие слезы огня.

– И взвился пепел до небес, когда замолчали люди, – подхватила Чаха, – и духи спустились на землю посмотреть, что там происходит…

Глава восьмаяКРАСНЫЕ ПИСЬМЕНА НА ЗЕЛЕНОЙ ТРАВЕ

Среди всеобщего крушения, посреди смерти – словно Незваная Гостья сделалась отныне хозяйкой всего племени – Арих не погиб. Что спасло его? Нечеловеческое ли мужество и ярость, с которой он бился до последнего своего издыхания? А может быть, насмешка Богов, которым забавно было посмотреть, как будет вести себя этот неукротимый, гневливый молодой вождь, оказавшись вдруг без верных соратников, без племени – один, побежденный, плененный, опозоренный? Или милосердие какой-нибудь Богини… Быть может, Богини Кан с ее изболевшимся по людям, материнским сердцем? Не Она ли сохранила жизнь не верящему в нее воину для того, чтобы он дожил до того часа, когда настанет и для него время познать любовь и милосердие?

Но что гадать! Оглушенный, ослепший от крови, с перебитым правым коленом, Арих был взят в плен. Он был без сознания, когда один из венутов вытащил его, еще дышащего, из груды мертвых тел и скрутил ему руки.

– Зачем ты это делаешь? – спросил венута его товарищ.

Уже горел костер, поглощая разломанную телегу и рваные, покрытые кровью ковры и циновки. Уставшие после бойни воины жарили мясо зарезанных ими быков – тех, что некогда принадлежали погибшему племени.

– Он доблестный воин, – отозвался тот, что пленил Ариха. – Сдается мне, что это сам Арих, тот, кого называли Вождем Сирот. Он будет прислуживать мне и моему брату, а кормить мы его будем, бросая ему обглоданные кости! Немало неприятностей и бед принес он нам своими лихими набегами. Пусть же теперь расплачивается за все.

– Недурно придумано, – кивнул его товарищ. – Однако смотри, чтобы Вождь Сирот не сбежал. Сирот повсюду много. Везде найдутся изгои, которые захотят поднять его на кошме под небом и показать солнцу и звездам, объявив своим вождем.

– У него перебито колено. Он долго еще не сможет ходить, а когда сможет – навек останется хромым.

– Степняки не ходят – их носят быстрые лошади!

– Что ж, придется перебить колени и той лошади, на которую он вздумает сесть без моего позволения! – сказал венут, вызвав дружный смех своих товарищей.

Арих очнулся среди ночи. Невыносимо болела нога. Руки онемели, связанные сыромятным ремнем. Он понял, что пленен, когда попытался шевельнуть руками и не смог: запястья были туго стиснуты путами.

Мучаясь от жажды и боли, он тихо застонал. Еще сильнее грызла его душевная мука. Смерть не пришла к нему. Побрезговала! Как проклинал он ее, Нежданную Гостью! Как звал на помощь!

Но она ушла, забрав с собой всех, кто был ему дорог, и лишь его оставила погибать в одиночестве.

Невыносимо!

Арих изогнулся и, напрягая последние силы, перевернулся на живот. Припал губами к земле. За ночь она остыла, прохлада студила воспаленные губы и веки, приносила хоть малое, но облегчение.

– Твой раб очнулся, – сказал чей-то голос.

Раб! Это слово ожгло Ариха, точно кнутом. Самому ему доводилось брать пленных в тех самых лихих набегах, о которых поминали его враги. Но никто из захваченных не становился рабом – всем предлагали одно и то же: становиться под знамена Вождя Сирот, укреплять своей силой его растущее племя. И почти все соглашались. Лишь немногие уходили на все четыре стороны, да и то иные возвращались к Ариху. Лучшей доли нигде не находили.

Теперь же ему предстояло узнать, какова бывает участь пленных, попавших к венутам.

Ничего хорошего будущее ему не сулило. А это означало лишь одно: нужно искать Незваную Гостью. И сделать это как можно скорее.