Степная дорога

Здесь, в пещере, под добрым покровительством Праматери Слез, беглянка нашла все, по чему исстрадалась ее душа: любящую семью, заботливых наставниц, свое место у очага и свое дело. Она принесла нерушимые обеты и сделалась жрицей Богини.

А теперь она очень стара. И исполняет последнюю работу, за которую берутся самые дряхлые жрицы, когда силы их уже на исходе: сидит на пороге и смотрит на дорогу, чтобы нуждающийся в помощи Праматери Слез не прошел мимо.

Она созерцала камни, радовалась лазурному небу над головой. Изредка разговаривала с путниками, проходившими мимо по горной тропе, смеялась вслед птицам и диким козам, махала рукой облакам, пела долгие, тягучие песни, которые помнила еще со времен своего детства, – песни на языке, которого не понимал в этих краях никто, даже сама старуха. Иногда приходилось ей и встречать паломников. Тогда она предостерегала любопытствующих попусту и останавливала неосторожных, давала напутствия искренне чтящим Праматерь Слез, объясняла смысл и значение ритуалов Богини.

Ей нравилась ее жизнь. Старая привратница была одной из немногих, кто прожил свои годы именно так, как хотелось, никем не принуждаемая, свободная и радостная. Она забыла о том, что где-то далеко существует и другая жизнь. Зачем ей знать об этом? Люди, которые приходили сюда неизвестно откуда и зачем-то уходили обратно, в чужой, жестокий мир, полный боли, казались ей безумцами.

Поэтому она с сочувствием посмотрела на двух путников, которые остановились перед пещерой.

– Мир тебе, матушка, – проговорил один из них, мужчина. Он вышел вперед и почтительно поклонился ей.

Привратница прищурила глаза. Несмотря на преклонный возраст, глаза ее сохранили прежний синий цвет, удивительный на таком старом, морщинистом лице.

– И вам мир, странники, – отозвалась она, не спеша начинать беседу.

Тогда к ней приблизилась спутница вежливого мужчины – молоденькая девушка, почти девочка, с узкими черными глазами на скуластом лице, обезображенном шрамами.

– Спасибо на добром слове, почтенная, – молвила она чуть надменно. – Цель нашего пути – святилище Праматери Слез. Скажи, не достигли ли мы этой цели?

– Цель каждого пути своя, – сказала привратница, слегка пошевелившись. Цепь, которой она была прикована к стене, звякнула.

При этом звуке мужчина вздрогнул, точно от удара.

– Матушка! – вскричал он. – Да кто же приковал тебя к этой стене? Позволь, я освобожу тебя!

Он бросился к ней с явным намерением покуситься на цепь, но привратница остановила его резким окриком:

– Глупец! Не трогай того, что тебе непонятно!

Он остановился. В его взгляде медленно угасало бешенство.

– Я мог бы освободить тебя, – повторил он более сдержанно.

– Великая честь, – сказала привратница, – сидеть на пороге этого храма и охранять его. Цепь – это только знак нерушимой связи между Богиней и мной. Я могу снять ее в любое время, если захочу. Мне не нужны твои благодеяния!

– Прости, – пробормотал Салих. Он чувствовал себя сбитым с толку. Как же так? Разве не говорили, будто Праматерь Слез помогает обездоленным, спасает рабов от жестоких хозяев, слышит плач тех, кто уж и плакать-то боится? Неужели он и здесь ошибся и эта Богиня так же тиранит поклоняющихся ей, как Морана Смерть или Боги-Близнецы?

И тут раздался голос Алахи – холодный, рассудительный:

– Прости его, почтенная. По-своему он прав. Охранять храм лучше не старой женщине, да еще прикованной к стене, а десятку хорошо вооруженных, крепких воинов.

Салих видел, что его вспышка всерьез задела исполненную достоинства старую женщину, и не знал, куда деваться от стыда. Он попытался исправить свою ошибку.

– Прости меня, почтенная! – сказал он. – Я воистину глуп и мало видел в жизни. В ваш храм нас с госпожой привело одно важное дело, и…

– Значит, так, мои хорошие, – произнесла привратница. – Говорить теперь буду я. Вы же будете слушать. И молчать!

Она повернулась к Алахе и бестрепетно выдержала ее гневный взгляд.

– Это касается и тебя, милая.

– Я тебе не "милая"! – сердито возразила Алаха. Не хватало еще, чтобы ее тут взялись поучать, да еще в присутствии Салиха! От тети Чахи она еще снесла бы такое обращение, но больше – ни от одного человека! На всем белом свете – ни от одного! Девочка надула губы и нахмурилась.

Впрочем, на привратницу все эти гримасы не произвели ни малейшего впечатления. Весь мир давным-давно утратил для нее какое бы то ни было значение. Она знала только свою Богиню.

– Этот храм посвящен Праматери Слез, – нараспев заговорила старая женщина. – Ей служат те, кто решился посвятить свою жизнь обездоленным. Здесь много бывших рабынь, но много и знатных женщин. Состраданию открыт вход в любое женское сердце, даже в сердца падших женщин. Мужчинам же сюда вход запрещен! Поэтому пусть странница войдет и изведает милости Богини. Страннику же надлежит остановиться на пороге и дожидаться.

Салих поперхнулся.

– Не могу же я отпустить госпожу одну, без провожатых… – начал было он, но замолчал, смешавшись под яростным взглядом Алахи.