Столицы мира (Тридцать лет воспоминаний)

Справа и слѣва, по теченію Сены, старый Парижъ — самый привлекательный для того, кто давно любилъ Францію и зналъ ея исторію — кажетъ вамъ выдающіеся памятники зодчества: Лувръ, Notre-Dame, ратушу, башни Conciergerie, Sainte Chapelle Музей Клюни и Римскія руины, все, что осталось еще отъ стараго Парижа на островѣ, гдѣ когда-то былъ центръ города, и въ разныхъ уголкахъ, отъ правой набережной до бульваровъ, въ одну сторону, и отъ лѣвой до Пантеона, и дальше. Много уже исчезло безвозвратно — не только отдѣльныхъ домовъ, но и цѣлыхъ улицъ, н многовѣковыхъ зданій, считавшихся цѣнными достопримѣчательностями Парижа. Въ послѣднія двадцать лѣтъ, кто изъ иностранцевъ, пройдя площадь Каруселя по направленію къ Тюильрійскому саду, повѣритъ, что на мѣстѣ красиваго цвѣтника, идущаго теперь до проѣзда, за которымъ начинается уже прежній Тюильрійскій садъ, высилась темная, тяжеловатая масса дворца, погибшаго въ коммуну? Можетъ быть ни въ одномъ городѣ старой Европы немыслимы такія феерическія превращенія. Французы гордятся памятниками своей исторіи и, въ послѣднее время, все ревнивѣе стали охранять ихъ. Да и прежде, государство заботилось объ этомъ; но бурные взрывы политической и соціальной борьбы ни въ одной столицѣ не сказались такими разрушительными катаклизмами. Въ этомъ смыслѣ три последствія коммуны остаются символическими моментами. Тюильрійскій дворецъ совсѣмъ срытъ до основанія и превращенъ въ щеголеватый, просторный цвѣтникъ. Hotel de mile, послѣ пожара, въ полномъ смыслѣ возродился изъ своего пепла. Драгоценный памятникъ французскаго зодчества хотя и погибъ, но его духъ и стиль сохранились въ новомъ зданіи, такомъ же обширномъ и художественномъ, вполнѣ достойномъ того значенія, какое ратуша имѣла въ истории Парижа. И третій символъ — обгорѣлое зданіе контрольнаго вѣдомства, того, что французы называютъ «Cour des Comptes». Цѣлыхъ четверть века оно стояло въ видѣ красивыхъ руинъ съ внутренностью, которую пожралъ огонь, сохраняя однако линии и контуры своего фасада. Не знаю, долго ли эти руины могли поддерживаться въ тогдашнемъ видѣ; но они несомнѣнно давали очень характерную ноту для всякаго, кто знакомился тогда съ Парижемъ [1]).